Орден неудачников - Pingwina

про которых Чжан Вэйдэ читал в древней летописи: они танцевали и пели для императора, наверное, таким же странным голосом. Но те марионетки не убивали.

— Ночью оно пришло с востока, — Чжан Вэйдэ вспомнил, как тьма медленно перетекала от одного дома к другому: он уже хорошо знал улицу, мог представить все здания вокруг постоялого двора и вообразить картину, даже не видя, как существо двигалось.

Он сказал уже вслух:

— Да, оно двигалось! Ты меня надоумил. Всё время шло вперёд. Может, оно и попыталось к нам залезть, но, как наткнулось на ваше построение, уползло дальше. Оно очень медленное.

— Это хорошо, — пробормотал Сун Юньхао. — Хорошо бы оно вернулось в логово.

Больше он ничего не сказал и за чрезмерно ранним завтраком тоже просто смотрел в тарелку, только, когда Чжан Вэйдэ в нетерпении подавился чаем, хлопнул того ладонью по спине и мрачно вздохнул.

— Пин-эр говорит, у неё кукла ночью убежала, — выпалил Чжан Вэйдэ, прокашлявшись.

— Ты надо мной издеваешься?

— Нет, послушай: я бы и сам решил, что это всё детские игры, но чашка-то у меня тоже вчера убежала.

Сун Юньхао отодвинул тарелку с почти не тронутой едой и спросил сухо:

— Что она ещё тебе сказала?

— Что не верит в мои талисманы и гадания. Но дело даже не в том, что именно она сказала, просто, знаешь, мне кажется…

— Она разговаривает? А то я уже решил вчера, что она, может, от рождения дурочка или от страха слегка умом тронулась.

— Она хорошо разговаривает. Но мне кажется, она не умеет читать. И лицо у неё загорелое, прямо как у тебя. И ещё…

С шумом распахнулись двери постоялого двора. Сун Юньхао стремительно встал. Какая-то девочка-подросток, одних лет с А-Ли и, видно, её подружка, влетела внутрь, комкая в руках пёстрый платок. Маленькая служанка выбежала из кухни, девочка с платком зачастила, задыхаясь, что-то неразборчивое, но А-Ли разобрала и тоненько завыла. Обе они одновременно упали в объятья друг друга.

Женщина добежала позже — тучная, хоть и нестарая ещё, она обморочно повисла, цепляясь за дверь. У Да бросился помочь, но она оттолкнула его руку.

Чжан Вэйдэ подумал вдруг: кому из двух девочек она доводилась матерью? Или девочкам она просто какая-нибудь тётка, а мать только другому ребёнку — пропавшему ребёнку?

— Бессмертный господин! — закричала женщина. При виде Сун Юньхао она снова набралась сил и, протиснувшись между столов и лавок, повалилась перед ним на колени. — Бессмертный господин, умоляю!

Сун Юньхао молча стиснул посеревшие губы.

* * *

Он знал, что увидит в их доме.

Это была дешёвая цирюльня, но он видел подобные дома десятки, даже сотни, наверное, раз: рыбацкие хижины, лавки, изредка — богатые усадьбы. Все они до единой слились в голове Сун Юньхао в одну серую комнату, где женщина рыдала над пустой окровавленной колыбелью.

Здесь крови не было, но одно лишь её отсутствие не было добрым знаком. Слишком много тёмной ци.

Ребёнок наверняка был мёртв. В лучшем случае, он умер в своей постели, не успев толком проснуться. О худшем думать было некогда.

Сун Юньхао настежь распахнул окно спальни, взмахом руки всадил Гунпин в самую сердцевину тьмы.

Отец, долговязый тощий брадобрей, весь из острых углов, как его инструменты, обречённо молчал. Когда жена и дочь отворачивались, он принимался раскачиваться из стороны в сторону, прижав ладонь к глазам. Мать всё причитала и причитала. Взмахом руки Сун Юньхао заставил её замолчать.

Старшая девочка, отскулив уже в первые мгновения, держалась куда лучше: понимала, что от неё хотят, отвечала чётко. Семь лет, шрам на лбу (упал с дерева), нет, ничего странного в доме прежде не видели; звать Чжу-эром — это уже было лишнее. Сун Юньхао не хотел знать их имена.

Что за омерзительная привычка у простолюдинов нарекать своих малолетних сыновей поросятами и щенками — будто эта наивная родительская игра в отречение могла хоть кого-то обмануть! Нечисти было всё равно кого жрать: хоть Поросят с Рабами, хоть Великих Героев.

— Можно же ещё успеть его найти? — спросил цирюльник, и Сун Юньхао ответил, как велел веками освящённый ритуал:

— Да.

Слава небесам, цирюльник тоже давно не верил.

— Жгите ветки персика, — велел Сун Юньхао девочке. — И ждите здесь.

Она кивнула, но, когда Сун Юньхао выбежал на улицу и вспрыгнул на Гунпин, бросилась вслед. Она молчала и, запрокинув голову, смотрела на него.

Платок, крепко зажатый в руке, но позабытый, стелился по грязи.

Чжан Вэйдэ сказал: ночью тварь шла с востока на запад. И так же она двигалась до сих пор.

Зеркало, призывающее духов, кажется, окончательно превратилось в кусок обыкновенной бронзы; если оно в своё время и приманило тварь в город, то теперь уже перестало действовать. Дочка судьи сама по себе тоже не интересовала тварь — ей подошёл бы любой ребёнок. Постоялый двор просто случайно оказался у неё на пути.

А вот нападение в лесу вряд ли было случайным. Повозка, конечно, опять-таки просто подвернулась на дороге, но днём тварь напала от испуга. Должно быть, там у неё логово.

Он велел Гунпин подняться выше. Сквозь влажную дымку утреннего тумана крыши города казались скопищем тёмных пятен. Но в одном месте чернота была плотнее — не тёмной краской, а отсутствием всякого цвета, не осязаемой земной формой, а бесплотной дырой.

Юго-восток города. Центр Хугуана тварь осторожно обогнула, чтобы не соваться к крупным храмам и резиденциям орденов.

Сун Юньхао ринулся вниз. На улице, которая граничила с куском тьмы, он спрыгнул с дао. Юго-восточная окраина оказалась совсем убогой. Улочка была кривая, грязная — ещё хуже той, где стояла цирюльня, а уж постоялый двор на её фоне мог показаться дворцом. Ни куста, ни единой травинки. Серый камень нагонял тоску не хуже тёмной ци.

Какая-то женщина с корзиной белья выглянула робко из-за калитки. Сун Юньхао жестом велел ей убраться в дом, но она сдуру бухнулась на колени.

— Есть дети? — спросил он вполголоса.

— У этой ничтожной их трое, — пролепетала она дрожа. — Г-господин, мы ничего…

— Убирайся в дом и забери детей с улицы. Если они вдруг на улице. Ставни закрой. — Он подумал, что в тёмных тварях она ничего не смыслит, только совсем рехнётся от страха, и сказал: — Это всё равно что дикий волк, поняла? Запри всё.

Стены были кривые и высокие — худшее из возможных сочетаний. Те, кто здесь жил, и света толком не видели.

С Гунпин в руке Сун Юньхао вспрыгнул на стену.

Мстительные духи, призраки самоубийц и любая нечисть,