Император песчаных карьеров - Антон Панарин

Во-первых, если вы сдадите меня стражникам, то я скажу, что вы укрывали меня годами, а я взамен производил для вас чистую воду. После мы повздорили, и вы решили от меня избавиться и навариться при этом. — Услышав мои слова, женщины задохнулись от возмущения.

— Грязный лжец! — выплюнула Роза.

— Вовсе нет. Я просто человек, которому не нужны неприятности. Поэтому я ищу компромисс. Вы не будете докладывать обо мне, а я просто уйду из города и, как только у меня появится возможность, отплачу вам за оказанное гостеприимство.

— За сокрытие мага Воды князь ввёл смертную казнь, — произнесла Жасмин.

— Знаю, — рыкнула Роза и осмотрела нас с Кашкаем с ног до головы. — Вижу, ты не блефуешь.

— Разумеется. Стоит вам сдать меня, и я утащу вас следом за собой, — улыбнулся я, положив руку на топор.

— Умирать мы не спешим. Но знай, Башни Магов будут охотиться за тобой, — добавила Лилия. — Все. И красные, и белые, и жёлтые. Каждая захочет заполучить тебя.

— Империя тоже, — вставила Жасмин. — Маги Воды — редкий товар. За самого паршивого Водяного империя отдаст целую провинцию.

— Богатства покойникам не нужны, — остановила подруг Роза.

— Весьма дельное замечание, — согласился я.

— К чёрту разговоры. Если мы не можем на этом заработать, то просто вышвырнем вас из борделя. — Роза повернулась и сказала Жасмин. — Позови Фёкла с ребятами, пусть проводят эту парочку на выход.

— Да мы и сами можем… — начал было я, но договорить не успел.

Снаружи раздался крик:

— Стража! Всем оставаться на местах! Проводится обыск!

Роза побледнела, Жасмин выругалась как сапожник, Лилия схватилась за амулет на шее и начала молиться. А Кашкай вдруг открыл глаза и улыбнулся:

— Духи говорят: пора бежать.

— Куда⁈ — прошипел я. — Мы в ловушке!

Шаман поднялся и уверенно направился к дальней стенке шатра.

— Духи показывают путь, — сказал он совершенно нормальным голосом. — Под городом бесчисленное множество тоннелей. Их вырыли задолго до сотворения Великой Пустоши.

Кашкай отодвинул ковёр, и под ним оказался деревянный люк.

— Куда лезете⁈ — возмутилась Жасмин.

— Если нас схватят, вы отправитесь на плаху, — напомнил я, заставив Розу вздохнуть.

— Внизу канализация, — пояснила Роза. — Мы выливаем туда помои. Только безумцы полезут туда по доброй воле. В темноте полно тварей.

— Как видите, я в сопровождении городского сумасшедшего, а значит, всё будет в порядке, — улыбнулся я. — Пойдём, Кашкай.

Шаман открыл люк, и мы увидели уходящую вниз лестницу. Деревянная хлипкая конструкция, заляпанная помоями и, очевидно, чертовски скользкая. Снаружи послышались тяжёлые шаги стражников.

— Дамы, с вами приятно иметь дело. Когда разбогатею, пришлю вам парочку приятных презентов. — Учтиво попрощался я и полез в люк следом за Кашкаем.

Последнее, что я увидел перед тем, как закрыть крышку, так это три бледных женских лица и полоску света, через которую протиснулся массивный стражник в золочёном доспехе. Потом наступила полная темнота, наполненная зловонием канализации.

* * *

Тамбов. Крепость Алого Солнца. Штаб-квартира Ордена Паладинов.

За массивным столом из чёрного обсидиана сидел Великий Магистр Паладинов отец Константин. Он перечитывал донесение. В народе его знали как Карающую Длань, Грозу еретиков и даже безжалостного ублюдка. Одним словом, прозвищ у магистра было множество. Его почитали, боялись и ненавидели.

Сейчас он ждал, когда на его зов явится охотник за головами. Седые волосы Константина, доходящие до плеч, были аккуратно зачёсаны назад и перехвачены кожаным ремешком. На ремешке красовался символ ордена — золотое солнце с кинжалом в центре.

Лицо магистра рассекали три глубоких шрама. Они шли от правого виска через щёку к подбородку, словно кто-то попытался содрать кожу с его черепа демоническими когтями. Правую руку Константина, лежащую на столе, покрывали золотые светящиеся татуировки. Древние руны защиты и очищения пульсировали мягким светом в такт его сердцебиению. Они служили постоянным напоминанием об обете, данном пятьдесят лет назад, когда он вступил в орден.

На спине у него был белый плащ с изображением кровавого солнца. Двенадцать лучей символизировали двенадцать старейшин, стоящих на страже человечества от всяческих угроз.

Магистр отложил донесение и потёр переносицу. Знакомая головная боль начинала пульсировать за глазами. Пятеро кочевников, убитых в пустыне неподалёку от оазиса, не были чем-то из ряда вон выходящим. Пески кишели тварями, способными разорвать человека на части. Но детали…

Магистр поднялся из-за стола и не спеша подошёл к окну. Оно выходило на внутренний двор крепости, где новобранцы ордена отрабатывали боевые стойки под надзором инструкторов. Константин смотрел на этих молодых людей, полных праведного гнева и готовности умереть за веру. Думал о том, что многие из них не доживут до тридцати. Служба в Паладинах была настоящей войной. Беспощадной и кровавой.

За спиной магистра раздался стук в дверь.

— Войдите, — произнёс Константин, не оборачиваясь.

Дверь распахнулась. В кабинет вошёл святой паладин Гелиос Осквернённый. Своё прозвище он получил за то, что в детстве каким-то чудом сумел убить демона. И не придумал ничего лучше, чем сожрать чёрное сердце твари. После этого парнишка банально сошёл с ума и превратился в чудовище, убивающее всех на своём пути.

Константин нашёл паренька, очистил от скверны, вернул на истинный путь. С тех пор Гелиос служил под его началом. Правда, от пожирания демонов он так и не отказался. Да и психическое состояние парня оставалось весьма нестабильным. Это делало его одним из самых опасных и непредсказуемых охотников на нечисть, которых когда-либо порождал Орден Паладинов.

Гелиосу было всего тридцать пять, но выглядел он так, словно прожил все эти годы в эпицентре непрекращающейся мясорубки. Где каждый день был борьбой за выживание против превосходящих сил противника. Под два метра ростом, с мощным телосложением профессионального воина. Его мышцы были выкованы не в тренировочных залах, а в реальных боях. Где цена ошибки измерялась в литрах пролитой крови.

Волосы Гелиоса, когда-то светлые и золотистые, теперь были выбелены до цвета старого пергамента. И не от возраста, а от демонического проклятия. Его он получил, сражаясь с архидемоном, пытавшимся разрушить разум парня. Но вместо этого демон лишь выжег пигмент из волос. И оставил странный побочный эффект — способность видеть демонические ауры даже сквозь стены.

Лицо паладина было изрезано шрамами не меньше, чем лицо самого магистра. Но если шрамы Константина были аккуратными, почти как хирургические швы, то шрамы Гелиоса выглядели так, словно кто-то в ярости пытался изуродовать его до неузнаваемости. Особенно выделялся шрам, тянущийся от левого глаза через всю щёку до угла рта. Он придавал его лицу выражение вечной насмешки, даже когда Гелиос был абсолютно серьёзен.

Помимо всего прочего, на шее у паладина была