Император песчаных карьеров - Антон Панарин

суеты. Между девятиэтажками было тише, хотя палатки встречались и здесь. Меньше торговцев, больше жилых шатров. Дети носились между верёвок с бельём, визжа и играя в какие-то свои игры. Женщины сидели у входов в палатки, перебирая крупу или штопая одежду. Мужчины курили что-то вонючее, сидя на корточках в тени навесов.

Обычная жизнь в постапокалиптическом стиле. Я уже начал привыкать к местному колориту, когда Вася вдруг споткнулся обо что-то и чуть не сбросил меня. Я ругнулся, натянул поводья и посмотрел вниз, высматривая, на что именно наступило это проклятое животное.

На песке валялась табличка. Металлическая, покрытая ржавчиной и облупившейся краской, но надпись всё ещё читалась. Выдавленные буквы, оказались знакомы до боли. До дрожи в руках. До остановки сердца.

«Улица Лизюкова д. 31»

Я замер, уставившись на эту табличку так, будто она была миражом, готовым раствориться в любую секунду. Улица Лизюкова. Дом тридцать один. Я знал эту улицу, конечно же знал, потому что жил на ней. В прошлой жизни. В том самом Воронеже, который находился в другой реальности.

Там, где не было песчаных океанов и демонических волков. Там, где я был Александром Сергеевичем Ветровым, сорока трёх лет отроду, менеджером среднего звена, владельцем двухкомнатной квартиры в панельной девятиэтажке.

Именно в этом доме. Улица Лизюкова, тридцать один. Седьмой этаж, двадцать третья квартира. Я помнил каждую деталь. Ипотеку на пятнадцать лет. Ремонт, который делал сам, по выходным, месяца три подряд. Соседку снизу, которая жаловалась на шум. Лифт, который вечно ломался.

Я спрыгнул с верблюда так резко, что чуть не упал, и схватил табличку обеими руками. Металл был раскалённым из-за дневной жары. Ржавчина осыпалась под пальцами. Но надпись оставалась чёткой и до невозможности реальной.

— Как… — прохрипел я, глядя на эти буквы. — Как такое возможно?

Я поднял голову и огляделся, пытаясь сориентироваться. Где дом? Где здание с этим номером? Передо мной возвышалось двухэтажное здание, остальные этажи которого утопали в песке. Серый бетон. Выбитые окна. Покосившиеся балконы. И граффити на стене восьмого этажа. Огромными красными буквами, выведенными краской, которая уже выцвела от времени и солнца, но всё ещё читалась:

«Факел чемпион!»

Я уронил табличку и сделал шаг назад, не отрывая взгляда от надписи. Факел. Воронежский футбольный клуб. Я помнил эту надпись, конечно же помнил, потому что она была на моём доме. Какой-то местный фанат нарисовал её лет десять назад, и управляющая компания так и не удосужилась закрасить. Соседка снизу даже жалобу накатала, но всё без толку.

А теперь эта надпись смотрела на меня с погребённой под песком девятиэтажки в альтернативной реальности, где я оказался в теле двадцатипятилетнего наследника опального княжеского рода.

— Это мой дом, — прошептал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Это мой грёбаный дом!

Ноги двинулись сами собой. Я обошёл здание, высматривая вход. Нашёл разбитое окно, ведущее в подъезд. Рама покосилась от моего веса и жалобно скрипнула, когда я протиснулся внутрь, царапая руки о ржавый металл и осколки стекла.

Внутри было темно и пахло плесенью вперемешку с чем-то затхлым. Я достал хрустальный глаз из-за пояса, и тот тут же вспыхнул тусклым голубоватым светом, освещая пространство вокруг. На ступенях валялись люди. Пьяные в хлам люди. Уж не знаю, выпили они бочку браги или чего накурились, но все до одного бредили и шептали что-то невнятное.

Переступая через тела, я держался за стену с облупившейся краской и шел всё ниже и ниже. Двери в квартиры были выломаны. Некоторые вырваны вместе с петлями. Судя по всему, давным-давно кто-то тут неслабо прибарахлился.

Я побежал вниз по ступеням, держа глаз перед собой как факел. Голубой свет плясал на стенах, высвечивая граффити, надписи, следы жизни людей, которых давно уже не было на свете. На ступенях начал появляться песок. На седьмом этаже песка уже было по щиколотку. Я остановился, тяжело дыша, и огляделся.

Передо мной была дверь. Стальная, увесистая, со следами взлома. Кто-то пытался её вскрыть. Ломом, судя по вмятинам. Или топором. Но не смог. Дверь выстояла. Да и ещё бы она не выстояла! Мне эту дверь продал друг моего отца, который в прошлом был прапором. Согласно легенде, эта дверь была от БТРа, но очевидно он врал, так как размерчик двери был крупноват.

Однако дверь всё равно была невероятно увесистой и прочной, словно дверь в хранилище банка. Дверь я выкупил за двадцать тысяч рублей и поставил вместо старой деревянной после того, как соседа ограбили. На двери до сих пор висела табличка. Номер квартиры «23». Моя квартира. Именно моя, с той самой дверью, которую я помнил до последнего болтика.

Сердце колотилось так громко, что я слышал его стук в ушах. Рука потянулась к створке. Провела по холодному металлу. По вмятинам от неудачной попытки взлома. Потом я вспомнил. У меня же был запасной ключ!

Прятал его на случай, если потеряю основной. В углублении над дверью, в щели между косяком и стеной. Глупое место, как мне казалось, но ключик ни за что не увидишь, если не встанешь на табуретку, да и нащупать его было не так-то просто.

Я задохнулся от волнения и начал шарить рукой по верхней части двери. Пальцы нащупали щель. Провалились внутрь. Коснулись чего-то металлического. Я вытащил ключ, покрытый пылью и паутиной, и уставился на него, не веря собственным глазам.

Как это возможно? Как весь этот дом оказался здесь? В этом мире? В этой реальности? И почему именно мой дом? Именно моя улица? Моя квартира?

Вопросы роились в голове, но ответов не было. Я вставил ключ в замок и повернул. Щелчок. Механизм поддался. Дверь медленно открылась, скрипя петлями.

Я вошёл внутрь и замер на пороге. Квартира. Действительно моя квартира. Прихожая крохотная, с вешалкой для одежды. Дальше коридор. Кухня справа. Комната слева. Ванная в конце. Всё точно так, как я помнил. Только покрытое толстым слоем пыли и песка, который насыпался через разбитые окна.

Песок лежал везде. На полу, на мебели, на подоконниках. Горы песка. Занавески, или то, что от них осталось, висели лохмотьями. Мебель была на месте. Диван в комнате. Стол на кухне. Шкаф в прихожей. Всё покрыто пылью, паутиной и изъедено временем.

Я прошёл по коридору, поднимая облака пыли. Дышать было тяжело. В горле першило. Заглянул в комнату. Там было ещё хуже. Окно полностью разбито, и песок засыпал почти всё. Диван виднелся лишь частично. Телевизор на тумбочке был погребён полностью.

Но кладовка. Маленькая кладовка, которую я переделал