Волчья кровь - Майя Марук

превращаются, с кем спят. Адам был последний, кого я изучала. И слава богу, что свои соображения по поводу Беты Хофтерфилда я не успела передать кураторам.

Я посмотрела на профиль оборотня. Внутри что-то ёкнуло. Как будто с этим волком меня связывало что-то большее, чем работа. Бывшая работа.

Адам шел за руку с красивой волчицей. Я не знала ее имени, но кулон на груди женщины выдавал в ней дочь семьи Люсат. Старая уважаемая фамилия. На женщине было надето строгое платье, шляпка с игривой вуалью и массивные сережки. Так выглядели наши актрисы на приеме ее Величества или каком-нибудь официальном рауте. Адаму она подходила и по статусу, и внешне. Они держались за руки, а мне, чисто по-женски, хотелось найти в волчице хоть какой-нибудь изъян, чтобы почувствовать себя лучше. Я в очередной раз приревновала Бету Хофтерфилда.

В очередной, потому что этому волку когда-то посчастливилось стать моей первой любовью. Наверно поэтому я так жадно изучала его биографию.

«Ева, Ева. Прекрати немедленно!» - отругала сама себя и продолжила наблюдать за шествием.

Оторвать взгляд от Адама было сложно. Но, к счастью, за ним шел Виктор Фагади. Шел один, без сопровождения. Когда-то давно он лишился своей Луны. Ее убила Химера, в надежде расшатать ситуацию в стае Виктора и переломить ход войны. Только вместо этого нажило себе такого врага, что пришлось отступать. Оборотень, лишившийся Луны, жил лишь местью.

Со своей позиции я могла хорошо рассмотреть мужчину. Возраст волка выдавали только седые волосы. Говорили, что поседел Виктор в одну ночь, от горя. Когда почувствовал смерть пары. В остальном ничего в его внешности не намекало на почтенный возраст: широкая спина, уверенная походка, взгляд, от которого возникает желание упасть на колени и целовать ботинки господина. Не удивительно, что его власть так никто и не решился оспорить.

За Виктором шел Габард. Рыжий волк с репутацией мясника. Если Виктор хладнокровно мстил за смерть Луны, то Габард явно получал удовольствие от войны. В личные отряды волк подбирал себе подобных. Сам принимал участие в сражениях. Несмотря на запрет Совета Альф.

Его Луну звали Крава. Маленькая коренастая волчица с озорными глазами, тонкими ножками и веснушками во все лицо. Внешне она больше напоминала самоварную кухню, чем Омегу. Пекла пироги, рожала щенков, занималась благотворительностью. По какому принципу вселенная свела этих двоих, оставалось только догадываться.

– Ты не смотри, что она такая мягкая, как булка. Это маска. Знаешь, как она этого рыжего за яйца держит? Вся стая пищит. – Скрипучий голос раздался справа.

Повернулась. Рядом стояла старушка с деревянным подносом на шее. На резной поверхности красовались мясные и ягодные пироги. Румяные, с выпуклой луной на запеченных бочках.

– Вы читаете мысли? – Спросила у торговки.

– А что их читать? – Улыбнулась женщина. – Все гадают, как эти двое вместе оказались. Только Луна мудрая. Она знает, кого к кому в постель класть. Хочешь пирожок?

– Спасибо.

– Свет с тобой. Смотри, вона, как на тебя наш горемыка смотрит. Уж не Луна ли вас благословила?

Старушка пятнистой рукой показала в сторону сцены и наткнулась на колючий взгляд Беты Хофтерфилда. Мужчина смотрел прямо на меня, сжимал челюсти и кулаки. По спине пробежали мурашки. Только я не поняла, побежали они просто от волнения, или от звериного страха. Процессия подошла почти к самой сцене и остановилась.

Жена Тиберия замялась у деревянной лестницы. Платье волчицы оказалось слишком узким для высоких ступеней. Я пыталась перевести взгляд на женщину, но каждый раз глаза возвращались к Адаму. Он уже не держал свою спутницу за руку и, кажется, не дышал. И тут случилось непонятное. Жена Тиберия проследила за взглядом Беты, скользнула по моему лицу и широко улыбнулась, будто что-то поняла.

– Поздравляю! – Сдержанно, но достаточно громко сказала женщина.

– О чем ты, любовь моя? – Непонимающе спросил Тиберий жену.

Остальные с интересом посмотрели на Лику. Кажется, именно так ее звали. Посмотрели все, кроме Адама. Он продолжал сверлить меня взглядом, а я не могла решить, уходить сейчас, или этот взгляд случайность и я только себя накручиваю.

– У Беты Хофтерфилда появилась пара! – Громко заявила Лика.

Толпа радостно взвыла. Спутница Адама сделала шаг назад, бабка с пирожками дернула меня за локоть.

– О как. Видать, права старуха! – Хохотнула торговка.

– У него должна была появиться пара, – кивнула я и взяла пирожок, – как думаете, травяные лавки сегодня работают? Или все гуляют.

– Работают, конечно. Это только для людей праздник. Волки соберутся под полной луной. Первая охота за триста лет.

– Охота?

– Ага. Тут недалече Аврора травы сушит. Выйдешь в ту арку, направо и десять минут ходу. У нее лучшие заготовки во всем Хофтерфилде. Не та мешанка, что туристам подают.

Амалия

– У Беты Хофтерфилда появилась пара! – Почти крикнула Лика.

Толпа взревела. Волки если не любили Адама, то уважали. Он много сделал для процветания стаи, и оборотни искренне желали Бете счастья. Сам Адам с трудом удержал лицо. Несколько Альф за его спиной громко завыли. Особенно старался рыжий волк. Даже в этом невинном ритуале, Габарду было важно стать первым.

Тиберий перевел удивленный взгляд с жены на своего помощника и обратно. Адам на его вопросительный взгляд ничего не ответил, а вот Лика улыбнулась и шепнула мужу на ухо:

– Печать у него на груди.

– А Луна?

– В толпе. Не будем сейчас ее пугать.

Единственной, кому было не до радости, стала Амалия. Сначала она ничего не почувствовала, кроме облегчения. Отношения с Адамом стали для нее тяжким грузом. Потом пришло облегчение. Теперь у Беты была пара. Пара у оборотней – это святое. Вторгаться в союз запрещал закон. Да и вряд ли кто-то из волков пошел бы на это. Поэтому Амалия отпустила руку своего спутника и отошла от него, давая понять будущей жене Адама, что больше не претендует на него. Волчицы, которой предстояло занять ее место, она не увидела. Но наткнулась на холодный взгляд своего волка. В животе Амалии все сжалось. Он был недоволен. Черная волчица в груди отчаянно заскулила, будто пыталась просить прощение за то, в чем не была виновата.

Адам

Адам состояния своей спутницы не заметил. Едкий запах вишни не дал чувствительному волчьему носу прочитать эмоции женщины. Адам пытался. Он не планировал рассказывать Амалии о Еве. Никому не планировал рассказывать. Но теперь почувствовал вину перед любовницей за последние сутки.

В то же время волк не мог оторвать взгляд от Евы. Девушка уверенной походкой пошла в сторону южной арки. Адам попытался вспомнить, что находится в той стороне.