Поле Куликово - Сергей Пилипенко

Все ордынцы занялись новым изготовлением. Старые же сложили на своих телегах и продолжали возить за собой. Или в некоторых случаях использовали для хранения чего-то другого, а иногда и тех же стрел.

От того и пошло, что когда моголы шли в бой, то от стрел было неба не видно.

Но так происходило не из-за численности воинов, а из-за запаса стрел, которые, кстати, после боя собирали, порою вынимая их из тел мертвых, чего русичи никогда не делали.

Это вошло в своеобразное недоразумение между русскими и далее также будет о том сказано. Но вернемся к скифам.

Что еще осталось не указано?

Как и говорилось, многие из них хоронились половцами. Иногда, в ту же могилу ложили умерших или погибших половецких воинов, людей и даже князей.

Потому, вскрытые могилы не говорят о том, что скифы были богатыми или составляли рода. Нет, этого не было. В целом, они были одиночками мужчинами. За всю историю ни одной женщины не убежало и не стало «скифом».

То были половецкие или русские женщины, которых бывало те же скифы воровали и возили за собой на привязи, чтоб не сбежали. Кому из них везло, то есть скифа или группу их уничтожали, то таких отпускали домой или возвращали в племена. Но так было редко. В основном скифы, не желая долго тяготить себя этим, попросту убивали их и иногда даже ели человеческое мясо.

Так было и, как говорят, от этого никуда не деться.

В общем, скиф по тому времени – это был дикий русскоязычный могол, хотя были и выражения истинных русичей, то есть белых и светловолосых лишь больше загорелых и чуть-чуть с зауженными глазами, хотя бывало и без того.

Часто под этой маской скифа скрывались и истинно русские разбойники, которые в силу своих познаний местности приносили больше вреда людям, нежели сами скифы. В общем, во все времена люди и особо те, кто представлял угрозу, всегда маскировались под кого-то, дабы скрыть свою истинность и остаться безнаказанно не узнанным.

Ну вот, наверное, и все, что можно сказать по скифам. Остается только добавить, что последний из них, по-настоящему скиф, исчез во времена первых русских царей.

В общем, существование в целом, как какой-то группы необъединенных людей, продлилось около 170 лет.

Скифы исчезли ранее ухода, так обозначенного, монголо-татарского ига, так как то же «иго» их уничтожало, ибо знало, кто это и почему здесь.

Но возвратимся вновь назад и обоснуем продвижение вниз к югу, так обозначенной, Тазымской орды.

Спустя полуторагодовой период эта часть русскоязычного населения, вперемешку с основополагающим китайским, той Сибири подошла вплотную к устью реки Сырдарья и на некоторое время осела, пополняя свой родовой состав и довольствуясь тем, что давала природа.

Места тех древних стоянок до сих пор хранятся под корой пригрунтовой структуры земли. Только редкие находки свидетельствуют о том, что когда-то в тех районах проходила какая-то кочевая жизнь.

Но реально дело обстояло несколько иначе. Пополнив свой состав, орда принялась за истинно русское хозяйствование.

Говоря проще, она осела и занялась своеобразным видом земледелия, животноводства и даже части ремесленничества.

В общем, занялась вполне обоснованной бытовой деятельностью. Все походные колонны были расставлены по кругу и образовали зону проживания. Отчасти, это можно сравнить с расположением цыганского табора на длительное время пребывания.

В основе своей люди довольствовались дарами устья реки, а чуть позже и моря. Вначале этого никто не знал. Думали, что это просто река расширяет свои воды и течет дальше.

Сведения о море появились гораздо позже, когда отдельные группы охотников уходили делать запасы и со всех сторон огибали эту водную гладь.

На своих лошадях они забирались в самые дальние районы, а возвращаясь, составляли общую картину своей местности.

Спустя сорок шесть лет с того самого первого дня оседлости, орда обозначила свои первые границы.

Заняв территориально больше местности, люди начали поселяться в небольших домах, сделанных из слабо сохраняющегося кирпича в виде глины вперемешку с навозом и остатками каменного угля.

Такие дома очень редко распадались, так как дождей было не особо много и в особенности того времени было укрывать дом сверху кожей тех самых животных, которых к этому времени размножилось предостаточно.

Тогда же были обоснованы первые, искусственно произведенные табуны лошадей, тайна которых сохранилась до сей поры.

Территория поселения окружалась сооруженным глиняно-земляным валом, очень небольшим по высоте, впору каждой лошади его можно было перепрыгнуть. Так начала зарождаться вековая традиция по соревнованиям на лошадях и, в частности, по преодолению барьера.

Заметив, что лошадям не составляет особого труда перепрыгнуть тот наспех сооруженный вал, люди придумали частокол.

В земляную глиняную насыпь втискивали колья или же деревянные части, а иногда просто втискивали и полностью с наконечниками вверх.

Так образовался первый частокол и таким же он передался людям по ту сторону складчатой местности, то есть «настоящим» русичам, потому как в дальнейшем, распространяясь на запад и северо-запад, ордынцы делали то же, тем самым давая понять всем о своей территории.

Только вал больше не сооружали, а просто тыкали копья в землю так часто, чтобы не пробежала лошадь. Другие, наблюдая это, делали надальше то же самое.

Только, конечно, уже по-своему в силу того самого древа, что окружало. Конечно, частокол был еще и удобным для ведения каких-то боевых действий. Он был, как некоторое заграждение от стрел.

Уже затем моголы вскакивали на лошадей и на ходу, вырывая копья из земли, бросались с ними на тех, кто напал.

Чуть позже уже русские лучники приспособились к такому положению и всячески пытались попасть между этих копий.

Но те же моголы вышли из этого положения очень быстро, приспособив к этим же копьям всякую ветхую траву. Таким образом, получалась какая-то стена или маскировочная сеть заграждения, которая не давала возможности вести прицельно точную стрельбу.

На основе всего этого и образовались, так называемые, игры народностей и, вообще, вековые традиции, по роду переходящие.

Спустя еще десять лет та же орда значительно расширила свои территории, а вновь добытые знания дали возможность очень четко обозначить свои границы.

На общем сходе всей орды, которая насчитывала тогда около пяти тысяч человек, было решено перебраться на другой берег реки Сырдарья /которая, кстати, так именовалась потому, что давала «сыр» людям, то есть влагу по тому времени/ и занять территорию от ее устья до устья следующей реки.

Таким образом, орда занимала свою оборонительную в случае чего линию и частично спасала себя от засушливых климатических условий.

Там же было принято решение о создании целой сети водоканалов и орошения этих земель для ведения дополнительного земледелия. Переход через реку осуществлялся на лошадях и на тлежах, используемых вместо плотов.

Справедливости ради, надо отметить, что многие участники того перехода оказались на дне реки, так как зачастую падали в воду с лошадей и не умели хорошо плавать.

Но все же, орда переселилась, предварительно разрушив тот земляной вал и свои жилища. Так было сделано для того, чтобы не оставалось следов пребывания и жить по возможности без соседей, так как природа мало давала пропитания и могла сохранить только одних.

Отойдя несколько дальше от реки и поднявшись вверх по течению, орда вновь осела, образуя сразу несколько отдельных групп, расселяющихся по всей территории от одной реки до другой.

Конечно, крайним было проще, средним же посложнее, так как вода была далеко. Но тут неожиданно помог случай.

Удалившись от своей группы несколько охотников через время остались без воды. Силы иссякали и впору было рыть общую для всех могилу, чем они и занялись.

Памятуя о том, что сверху тело должно быть чем-то прикрыто, люди начали искать камни. В одном месте их было чуть больше, чем обычно.

Охотники принялись их извлекать и по очереди переносить к тому месту, где решили выкопать могилу.

Но вот, чудо! Из-под какого-то камня потекла тоненькой струйкой вода, и охотник даже не поверил в это. Но, протерев глаза, он убедился в том же и даже попробовал на вкус.

Вода была несколько необычной для них, но все же то была вода.

Человек быстро позвал остальных, и вскоре они раскопали эту часть земли глубже. Струйка потекла сильнее и создала небольшую лужу. Люди снова заработали, и вскоре их труд увенчался успехом.

Они получили хорошую порцию воды и тем самым спасли свои жизни и жизни изнемогающих животных.

Чуть позже этот первый колодец был расширен, углублен и со всех сторон обложен камнем для того, чтобы ветром не заносило песок, а заодно его было видно издалека.