С викингами на Свальбард - Мария Семенова

Морские бури сварены в великанском котле. Без устали ходит в том котле усердный черпак – вот бури и продолжают вращаться, уже выплеснутые в полет. И кажется людям, будто Эгир, хозяин котла, мешает варево левой рукой – иначе отчего бы бури вращались противосолонь?

Корабль вышел в море при сильном юго-восточном ветре. Спустя некоторое время этот ветер совсем отклонится к югу. У такого ветра тоже есть имя: Свасуд – Ласковый. Люди благодарны ему, приносящему оттепели посреди лютой зимы. А потом южный ветер превратится в юго-западный и западный, и, наконец, снова задует холодный Отец Зимы, летящий из-за края мира, из бездны Гинунгагап… Зима старше лета, и власть ее велика.

Верные себе, викинги до слез хохотали, приметив на берегу сапог, вывешенный рыжим Лугом сушиться и позабытый.

– Удача тебя ждет, – сказали смущенному ирландцу. – Похоже на то, что ты вернешься со Свальбарда невредимым и подберешь его здесь!

Проплыла мимо величественная громада мыса, и Хельги почувствовал, как начал отодвигаться назад, пропадая за горизонтом, весь населенный мир с его странами, городами и могучими реками… Впереди был только Океан без берегов, опоясывающий землю, – и поистине кажется людям, что беспределен тот Океан и нельзя его переплыть!.. Хельги оглянулся. Он хорошо помнил испуг, охвативший его, впервые взятого в открытое море, когда горы на берегу стали неотвратимо погружаться в пучину, даже заснеженные исполины Сын и Отец… Он побежал тогда к брату, сидевшему у руля: как же так, ведь берег начал тонуть и надо скорее спасать мать и всех живущих в Линсетре!

Братец Видга, суровый викинг восемнадцатью зимами старше Хельги и сам отец троих почти таких же мальчишек, скупо улыбнулся и объяснил, что так бывает всегда: корабль повернет, возвращаясь, и берег всплывет. Потом добавил, подумав:

– А смышленый ты парень, запомнил, что я рассказывал про Исландию. Там острова действительно появляются и пропадают сами собой!

И успокоил смотревшего на него малыша:

– Но это бывает только там, а Исландия далеко.

Да, Исландия была далека, может, даже дальше, чем Свальбард. Но дорога туда проложена не одним кораблем и не десятью. Род за родом переселялся на остров уже не первое лето. Люди везли старух матерей, жен и малых ребят, даже скотину, – и ничего, доплывали, занимали землю, обживались… А Ракни со своими отчаянными смельчаками уходил в неизвестность. И тучи наползали сплошной пеленой, пряча веселую синеву.

Хельги оказался среди немногих, кто не скучал по ночной темноте и не страдал из-за обилия света. К тому же добрые норны наделили его способностью спать урывками, обходясь без долгого ночного сна. Этим он вышел не в мать – ей было достаточно чуть-чуть подремать днем, чтобы полночи потом крутиться в постели. Не зря дядя однажды сказал ему, что таковы были все мужчины их рода, истинные мореплаватели, умеющие спать или бодрствовать по необходимости, а не из-за того только, что на небе день или ночь.

Вот и теперь он спал, когда хотел, и не боялся пропустить что-нибудь интересное.

Редкие мокрые снежинки садились на кожаный полог, укрывший спящих. Суровый океан будто баюкал корабль, и на всей палубе не спали только Хельги и еще два человека. Оттар сидел у руля, а Ракни – поблизости на скамье. Они негромко переговаривались, временами что-то показывая друг другу.

– Ты отклонился сейчас к западу, – сказал Ракни. – Почему?

– Потому, – ответствовал Оттар, – что ветер ушел, а здесь есть течение. Волны, которые оно порождает, должны идти из-за кормы, а я заметил их справа.

– Так, – проворчал Ракни. – Покажи-ка мне их.

Оттар улыбнулся: видно было, что это казалось ему детской игрой. Он посмотрел на Хельги и ответил:

– Сейчас покажу, надо только обождать, пока снова появятся. Хельги принялся смотреть вместе с ним. Увидев нужную волну,

он даже дернулся было указать, но в это время Оттар проговорил спокойно и не оборачиваясь:

– Вот она, отец, я уже чувствую, как приподнимает корму.

И добавил, снова покосившись на Хельги:

– А еще бывает в море чудо-волна. Я слышал, она рождается там, где случилось землетрясение или упала ледяная гора…

– Хватит болтать, – недовольно перебил Ракни, и Хельги понял, что морского конунга вовсе не радовали незваные ученики.

Отойдя, он разулся, всунул ноги в отсыревший спальный мешок и вдруг подумал: а когда море светится, по свету глубин всегда можно понять, где проливы, а где матерая суша. Оттар про это ничего не сказал. Наверное, он и не знает.

Такая мысль по-детски утешила Хельги, и он уснул.

15. У Вагна тоже есть сын, мать и жена

Под утро зоркий Оттар поднял всех криком:

– Вижу землю, вставайте!

Хельги едва не первым взвился из мешка и успел заметить вдали буроватую приземистую громаду, проглянувшую в разрыве клубившегося тумана – Хельги помнил, как он начинал собираться еще ночью, этот туман. Так бывает, когда в холодную воду выплеснут ведро кипятка.

Другим викингам повезло меньше. Пока они продирали глаза, остров затянуло опять.

– Все правильно, – проговорил Оттар с кормы. – Вагн так и рассказывал.

– Это Свальбард? – спросил Хельги.

Оттар усмехнулся:

– Этот остров лежит посередине пути, и Вагна занесла сюда буря во время лова сельдей. Корабль едва не разбило о скалы, но Вагн нашел бухту на восточном берегу, под горой с тремя вершинами, где птицы загадили ему всю палубу…

– Вагн – величайший мореход из всех, о которых я слышал, – проговорил Ракни и отошел. Он любил приемного сына и в который уже раз сдержал раздражение: пусть возится с сосунком, если это может его позабавить…

Хельги умоляюще смотрел на Оттара, ожидая продолжения, и Оттар сказал:

– Они встретили здесь множество моржей и белых медведей и еще нашли пресное озеро, где водилась очень вкусная рыба. Правда, туда нелегко было дойти, потому что ноги вязли в грязи, – ведь там, на острове, совсем ничего не растет. А потом буря затихла, и они увидели стаю гусей, летевших на север. Люди Вагна успели отдохнуть и сделать запасы, вот он и решил пойти вслед за гусями и разведать, нет ли там земли…

Хельги немедленно захотелось поудить в озере невиданных рыб, добыть несколько моржовых клыков и белую медвежью шкуру, не намокающую в воде. Но Оттар сказал:

– Ракни не будет здесь останавливаться. Он хочет непременно добраться на Свальбард прежде Вагна. А надо еще найти фиорд и домик на берегу!

Однако остров все же дал Хельги понять, что мечта непременно исполнится. Он показался снова, уже за кормой, и на сей раз Хельги ясно разглядел далекую гору с тремя сгорбленными вершинами, смотревшими вслед кораблю. И вдруг показалось, что это стояли в серых плащах три старые норны, вестницы непреклонной судьбы: Урд, Верданди и Скульд…

Он хотел было по привычке сказать об этом Оттару, но что-то остановило его, и он промолчал.

Ночью Ракни пожелал вести лодью сам, и Хельги с Оттаром бок о бок устроились под скамьей. Хельги хотелось поговорить, и он очень обрадовался, увидев, что Оттар с улыбкой смотрел вверх, на полог, шевелившийся от ветра. Это было необычно; Хельги давно заметил – те же самые люди становились в море много молчаливее, чем на берегу. На корабле негде уединиться и некуда прогнать неприятного человека. Легче всем вместе придерживать языки, избегая лишних обид…

Викинг повернулся к Хельги и сказал, словно смущаясь:

– Я тут думал про Беленькую…

Хельги ответил:

– У тебя будет сын. Все финны колдуны, а их женщины в особенности. Она сделает, как обещала.

Оттар почесал плечо и блаженно зажмурился:

– Я не об этом… хотя и об этом тоже… я ей гагачьего пуха со Свальбарда привезу для перинки… просто… я ведь обнимал красивых девчонок, но я никогда не думал, что может быть, как у нас с ней… Я из-за нее совсем другим стал. Я как будто не только Ракни теперь принадлежу. Она же горевать по мне будет, если погибну, ведь правда?

Оттар говорил трудно и сбивчиво, и Хельги слушал его, затаив дыхание. Небось не Карк был удостоен такого доверия и не Ракни сэконунг. Да и не поняли бы они ничего. А Хельги однажды сорвался со скалы, куда завела его погоня за дикой козой, и в короткий миг полета, пока рука не сомкнулась на гибком корне сосны, единственное, о чем он подумал, было: мать седая станет, когда его найдут там на камнях!.. Он поймал свою козу и похвальбы ради притащил ее живую домой, и мать встретила его у ворот. Еще в полдень ее словно локтем толкнули, так и металась весь день, места себе найти не могла. Хельги крепко это запомнил… Теперь ему все казалось, будто мать так и стояла на дороге, там, где он видел ее в последний раз.

Он спросил Оттара:

– А есть у тебя родня, кроме Ракни?

– Наверное, есть, – сказал Оттар тихо. – Только я ничего про них не слыхал. Ракни нашел меня на разбитом корабле, где не было больше живых. А я и говорить еще не умел. Может, я сын пленников, которых везли на продажу, а может, меня тоже родили девять морских дев, как Бога Хеймдалля. Ракни так и не дознался, откуда шел наш корабль. Он усыновил меня и дал имя, и я до сих пор думал, что мужчине достаточно иметь отца… ты понимаешь… такая маленькая… и молоденькая… а вот по голове меня гладит… я не знаю… словно мать… Ты слышал, как Ракни называет свой меч? – спросил он и сам ответил: – Рождающий Вдов.