С викингами на Свальбард - Мария Семенова

Люди редко жалеют купленную на торгу. Но это была совсем особенная рабыня, непохожая на всех остальных, это была его мать. Хельги стало отчаянно жаль мать, которую он всегда считал такой счастливой. Он угрюмо усмехнулся собственной жалости и подумал: что же, тем другим девчонкам, которых вместе с ней продавали, досталась доля еще хуже. Их не обнимали прославленные воины, и у них не родились сыновья, для которых можно было бы выдумать сказку.

Хельги выбрался из шатра и стал смотреть на рыжее зарево, медленно переползавшее по горизонту. Ирландец Луг, назначенный сторожить, неподвижно сидел на другом конце корабля. Ветер дул с океана, и Хельги вдруг показалось, что вместе с ветром долетал зловещий, тихий, медленный грохот. Хельги не выдержал, подошел к Лугу и спросил его:

– Ты что-нибудь слышишь?

Луг прислушался и покачал головой.

– Нет, ничего.

Хельги остался около него. Под чугунными небесами ползла с моря чужая черная жуть, пробиравшая пуще ночного холода, до костей. От нее не укроешься в палатке, не спрячешься в мешке из жаркого оленьего меха, можно лишь уехать в иные края, туда, где растут большие деревья и солнце спокойно спит по ночам, а не бродит, навевая горькие мысли, как утратившая покой душа.

Одинок и беззащитен был скорлупка-корабль в тяжелом камне фиорда, посреди холодной земли, осиянной бледной полуночной зарей…

12. Богиня, дарующая сыновей

Утром Оттар протянул Хельги туго скрученный сверток:

– Держи! Это тебе.

– Спасибо, – сказал Хельги и взял.

Викинг расхохотался:

– Не мне, Беленькой спасибо. Она сказала, ты плохо одет и непременно замерзнешь там, куда мы собрались. Она отругала меня и велела присматривать за тобой получше. Она решила, ты мой младший братишка.

Хельги раскрыл сверток. Там оказался теплый олений полушубок, занимавший удивительно мало места, такие же штаны и еще рукавицы, Он немедленно натянул дареное: все оказалось более или менее впору, может, лишь чуть-чуть великовато. Сперва это удивило его, ведь он был много выше самого высокого финна. Но потом вспомнилось, что финны часто торговали с соседями, – может, и эта одежда была сделана на продажу. Хельги всунул руки в мягкие, толстые рукавицы, предвкушая, как славно будет в них на заснеженном Свальбарде… и сообразил, что Оттар навряд ли вспомнил бы об ошибке Беленькой, посчитавшей их братьями, если бы эта ошибка была ему неприятна. Он смутился и проговорил:

– Думается, финны решили поселиться возле кита. Вон, женщина уже строит жилище, и муж ей помогает.

Повыше кита действительно копошились две крохотные фигурки, перетаскивавшие дерн, камни и жерди. Оттар пригляделся внимательней и засмеялся:

– Строить-то она строит, но не для себя. Этой женщине скоро рожать, а в новом домике станет жить Богиня Саракка, посылающая девочек. Финны предпочитают, чтобы рождались девчонки. У них и вождь женщина, если ты заметил.

Он помолчал и вдруг добавил мечтательно, смягчаясь лицом:

– А вот у меня будет сын. Беленькая обещала молиться другой Богине. Той, что дарует сыновей.

Хельги едва не выронил ремешок, которым подпоясывался.

– Ты взял Беленькую в жены?

Оттар ответил:

– Я подарил ее матери три ножа и колокольчики для ездового оленя, и она не отдаст Беленькую другому. Когда мы вернемся, я сразу увезу ее и устрою пир, какой полагается.

Хельги почему-то обрадовался за него, как будто Оттар действительно был ему братом. Вот ведь как по-разному распоряжается судьба. Бывает, едут на свадьбу, а приходится ввязаться в сражение. Бывает, видно, и наоборот.

Китовая туша не была еще съедена даже наполовину. Налетевшие птицы тучами клубились над пищей, и финны напрасно пробовали их отогнать. Люди Ракни-конунга вялили мясо, развешивая его так, чтобы не добрались собаки.

После утренней еды Хельги вновь поволок по берегу тяжелый закопченный котел. Пока он чистил его, мимо прошел Карк; в этот раз он дольше обычного торчал поблизости и улыбался насмешливее, чем всегда. Или Хельги так показалось. Разом поднялось в душе все пережитое за ночь!.. А если Ракни приставил его к котлу только затем, чтобы посмотреть, покорно ли он согласится пачкаться вместо раба?.. Не зря говорят люди – тому не нужна лучшая доля, кто за нее не дерется!

– Ну вот что… – сказал Хельги и выпрямился, отряхивая руки. – Не будешь ты радоваться, на меня глядя. Бери-ка этот котел и скреби его сам, а у меня найдутся дела поважней!

Вольноотпущенник взбесился мгновенно; он все еще надеялся одолеть Хельги в бою на ножах, знать, умишко ему и впрямь отпущен был небогатый. Хельги встретил его самым простым приемом, на который в Линсетре не попался бы ни один сосунок. И немного погодя уже сидел верхом на распластанном теле, крепко держа. Карк не сопротивлялся.

– Будешь чистить котел? – спросил Хельги спокойно.

Карк отозвался покорно:

– Буду…

Новое унижение мало что добавило к тем, которых он перенес в жизни без счета. Хельги выпустил его и ушел. Велика ли честь придавить к земле неумеху, для славы выбирают лучшего противника, а не худшего. Но пусть они видят – и Оттар, и сам Ракни– конунг – Хельги не раб и никому не даст обращаться с собой как с рабом…

Они провели у финнов еще несколько дней, отдыхая и запасаясь в дорогу. И теперь уже не один Оттар – добрая половина воинов оставалась ночевать на берегу. Маленькие круглолицые женщины ласково их принимали. А мужья не только не гневались, но, кажется, были довольны. Великую удачу принесли на их берег тайа-мореходы – пусть же удача задержится навсегда…

Люди-олени рассказали, что этот фиорд нигде не имел удобного выхода в море, но с северной стороны можно было выбраться через волок. Туда и решили отправиться.

За два дня перед отплытием у Оттара пропал кот. Он и на прежних стоянках никогда не пропускал случая погулять в одиночку, поохотиться на пестрых мышей, но всегда успевал вовремя взбежать по сходням на корабль. Однако в этот раз он не возвращался очень уж долго. Подстерегла ли его коварная расщелина в скалах, из которой не выбраться даже ловкому и цепкому зверю, или разорвали злые финские лайки, или подхватила когтистыми лапами белая северная сова?..

– Может быть, я знаю, в чем дело, – сказал вольноотпущенник Карк. – Один из нас недавно был оцарапан и пообещал не вытаскивать кота, если тот свалится за борт…

Он не глядел на Хельги, но Хельги отозвался:

– Это случилось со мной, однако кота я не топил.

Он готов был держаться на своем до конца, но Оттар не стал его расспрашивать, только махнул рукой:

– Брось, Карк. Ты объелся китового жира, вот тебе и мерещится.

Карк понял, что обвинить Хельги не сможет, и замолчал. У него был вид промахнувшегося с ударом. А потом втащили мостки, и люди самэк, вышедшие к воде, сладили мореходам добрый путь: воткнули в землю шалашиком три сучка и положили сверху четвертый, длинный, смолистый, обращенный вослед кораблю…

13. Я вернусь еще до зимы

День перевалил полуденную черту. Оттар молча работал тяжелым веслом, а Хельги сидел рядом на палубе, поглядывая вперед. На самом деле уже давно была его очередь, но Оттар просто не отдал ему весло и не пустил на скамью. Он греб и греб, и Хельги даже не пытался с ним заговорить. Он знал, что к чему. Беленькая, с которой Оттар все эти дни был неразлучен, не пришла проводить корабль. Ее мать и та ничего не могла объяснить и лишь растерянно отвечала, что Беленькая еще на рассвете уехала куда-то на лодке. Оттар не стал разыскивать ее и не попросил Ракни помедлить с отплытием…

В конце концов Хельги не выдержал и обратился к нему:

– Может быть, ей не хотелось, чтобы ты видел ее слезы.

Оттар отозвался не сразу:

– Может быть.

Хельги почудилось, будто складка на его лбу немного разгладилась, и он задумался, что бы такое сказать ему еще. В это время один из викингов, сидевший по другую сторону прохода, обернулся и хмыкнул:

– Не ждали мы, Оттар, что ты так раскиснешь из-за девчонки. Понадобилось тебе положить глаз на финку, она же у любого повиснет на шее, как у тебя.

– Что? – спросил Оттар ровным голосом. – Что ты сказал?

Мудры были люди, установившие обычай в море держать оружие в сундуках. Другое дело, парни вроде Оттара и голыми руками натворить могут немало.

– Вы там, на носу!.. – проскрипел от правила голос Ракни – вождя. – Чем ссориться, посмотрите-ка лучше вперед!..

Оттар и Хельги одновременно вскинули головы, и Оттар ничего не сказал, только вобрал в себя воздух как-то странно, со всхлипом.

Вывернувшись из узкой протоки, наперерез кораблю летела легкая лодка. Весло равномерно взблескивало в руках финской девчонки, стремительно гнавшей лодку вперед. А на носу, подняв, словно боевое знамя, пышный белый хвост, стоял кот. Кот пел победную песнь: плеск воды заглушал его вопли, но Хельги видел, как раскрывалась маленькая зубастая пасть.