Последнее сокровище империи - Андрей Кокотюха

– Разбегаемся! – и сразу же, не мешкая, рванул к ближайшему проходняку.

У щуплого оставался один путь – через мостовую, на ту сторону улицы, в темный зев проходного двора. Однако он почему-то повел себя иначе: неуклюже попятился, еще сильнее согнулся, потом налетел плечом на ближайшую к нему дверь и ввалился внутрь, исчезнув с поля зрения.

Это была дверь магазина Иосифа Самойловича.

– Берсенев, за ним! – крикнул Кречет, принимая командование на себя и не встретив со стороны гвардии поручика возражений. Алексей оказался у двери магазина в три прыжка, Антон же кинулся вдогонку за бледным, также скрывшись в проходном дворе.

А полицейские свистки приближались. Казалось, они стали частью городского воздуха.

Только вбежавший в ювелирный магазин поручик Берсенев их не слышал. Алексей не слышал вообще ничего – видел перед собой, в нескольких метрах, прямо у прилавка испуганную Лизу Потемкину – ее держал перед собой щуплый террорист, уже не выглядевший с близкого расстояния нелепо со своими всклокоченными волосами и острым, больше похожим на птичий клювик, носом.

Ствол револьвера человек-птица крепко вжимал девушке в шею, чуть ниже подбородка.

У стены, в дальнем углу, повизгивал от страха толстый ювелир, закрываясь приподнятыми на уровень плеч пухлыми руками.

– Назад! – выкрикнул Воробей, еще сильнее вдавливая ствол в шею заложницы, слова он выплевывал вместе со слюной. – Назад! Назад, офицер! Дай пройти, или я убью ее!

– Алеша… – выдохнула Лиза единственное, что способна была прохрипеть от страха.

– Отпусти ее! – Берсенев вытянул перед собой вооруженную руку, безуспешно пытаясь взять террориста на прицел. И только тут его охватил самый настоящий ужас – состояние, которого поручик не позволял себе даже в окопах, под свист пуль и разрывы снарядов: Алексей вдруг понял, что раненая рука, сжимающая револьвер, еще не готова слушаться его так, как нужно. Нет, она не дрожала. Просто держала оружие не слишком уверенно.

Значит, он даже при желании ничем не сможет помочь Лизе…

– Отпусти! – повторил поручик, стараясь, чтобы голос по-прежнему звучал уверенно и твердо.

– Бросай железку, офицер! Дай пройти, я убью девку, мне терять нечего…

Голос Воробья дрожал. Страх, напряжение, все вместе – не важно. Только это не означало, что дрогнет его рука. Наоборот, палец сам может надавить спуск от волнения, и… Живо представив себе это, Берсенев вытянул перед собой вторую руку. Сделал еще один шаг вперед, сказал громко:

– Лиза! Я здесь, Лиза!

Затем медленно нагнулся. И положил револьвер на пол.

Выпрямиться Алексей не успел. Уставший сдерживать свой страх Самойлович, закрыв голову руками, с криком повалился на пол, ища укрытие под прилавком. Резкое движение отвлекло Воробья, он пальнул на звук, раз, потом еще – и теперь уже Лиза, вдруг выйдя из ступора, неловко, зато сильно двинула террориста локтем. Воробей ослабил хватку не столько от силы удара, сколько от неожиданности, девушка рванулась, оттолкнула его от себя, бросилась навстречу Берсеневу. Поручик поймал ее в объятия, устоял на ногах, мгновенно обернулся, прикрывая девушку собой – а револьвер Воробья уже снова смотрел на него. Сейчас противников уже ничего не разделяло. Только вот оружие Алексея лежало в шаге от владельца…

Броситься вперед – поймать пулю. Стоять на месте – тоже поймать пулю, но только уже покорно, закрывая девушку собой.

Решение нужно было принять за секунды. Но Воробей, похоже, все решил для себя раньше. Держа поручика на мушке, он попятился, двинулся спиной вперед к занавеске, закрывающей проход в кабинет и служебные помещения ювелирного.

За спиной Берсенева распахнулась дверь.

Громкий крик Лизы. Выстрел.

Сломавшись пополам, террорист удивленно посмотрел перед собой, но вторая пуля, посланная прямо с порога Антоном Кречетом, отбросила его к стене, свалила на пол и закончила историю.

– Как ты? – быстро спросил Кречет. – Лиза цела? Тот ушел, сволочь, запутал во дворах…

Ничего не ответил Берсенев. Он крепко сжимал Лизу в объятиях, чувствовал, как бьется ее сердце, и от этого в его груди тоже становилось жарко, будто свинец вражеский туда влетел…

Глава пятая. Петроград, апрель

– Вот, Кирилл, это тот офицер, который сегодня спас мне жизнь. Знакомьтесь, господа: поручик Берсенев – господин Самсонов.

– А имя у поручика Берсенева имеется? – большая, крепкая, сильная рука на миг замерла в воздухе, из-под густых бровей великана метнулся цепкий взгляд.

– Алексей, – их взгляды скрестились. – Иванович.

– Да какой, к лешему, Иваныч! – огромная пятерня хлопнула протянутую руку поручика, сграбастала чуть не всю кисть, коротко и крепко сжала. – Алексей! Можем сразу на «ты», без церемоний?

– Какие церемонии… Разве брудершафт, – попробовал отшутиться Берсенев.

– Это, брат поручик, уж обязательно! – Самсонов снова встряхнул руку нового товарища, тут же обернулся на вскрик невесты, брови прыгнули вверх: – Что такое, Лиза? Где больно?

– Поручику… Алеше… Ивановичу, – девушку заметно смутила собственная несдержанность. – Кирилл, он ранен… Эта рука, правая…

– Ага! Прощения просим… – Самсонов ослабил хватку. – Крепко прижал?

– Зажило уж, – отмахнулся Берсенев.

Он был приглашен сегодня специально. Лиза собиралась официально представить Берсенева своему жениху, когда поручик, как и обещал, лично доставил испуганную девушку домой, оставив Кречета объясняться и улаживать все необходимые дела с полицией и жандармами. Лизу мало занимало, что сам Берсенев отнюдь не горел желанием свести это знакомство. Но пока поручик-спаситель лихорадочно искал подходящее объяснение, спасенная барышня, сама того не зная, помогла ему: внезапно побледнела и на глазах недоумевающего Алексея и всполошившейся Настасьи Дмитриевны осела на пол. Поручик легко подхватил Лизу, переложил на ближайший диван, и тут же был решительно отстранен бабушкой – подите, мол, прочь, поручик, подите, не видите, девушке плохо.

Не решившись прийти к Потемкиным снова, Берсенев услал за новостями Кречета, и тот успокоил: ничего страшного, доктор был, запоздалая реакция на шок. Лиза уже молодец, справлялась, почему спаситель так быстро ретировался, и даже не просила – требовала его с утра к ним в гости.

Ну, вот и познакомились…

– Так насчет брудершафта, Леша… – прогудел Самсонов, то ли в самом деле держась максимально просто, то ли изображая из себя этакого простецкого господина. – Со спасителем невесты жениху выпить даже не грех, а сам Бог велел! Причем гулять я тебя должен по-русски, широко…

– С цыганами, – вставил Берсенев.

– А хоть со всем табором! – легко поддержал Кирилл. – Только сейчас дела пошли такие, господин Берсенев, что без моего присутствия и участия не обойтись. Слыхали небось про почин – Государственный заем называется?

– Газеты еще не писали, – ответил Алексей, чтобы только не молчать.

– Ну, так напишут вскоре! Дело хорошее, покойный, царство небесное, Твердынин собирался начать, – Самсонов широко перекрестился. – Так что покорнейше прошу простить, пока не до гулянок. Вот совсем скоро подниму за тебя, Леша, отдельный тост, там и поцелуемся, как полагается по обычаю, – сейчас он уже не шутил, шагнул к поручику, крепко взял двумя руками за плечи, стиснул, снова посмотрел в глаза: – Наслышан о тебе. Самый старый друг семьи, верно? Настасья Дмитриевна сказывала, дружили с Лизой детьми. Надеюсь, с тобой мы подружимся уже взрослыми. Я не забуду того, что ты сделали для меня и Лизы, Берсенев, слово Самсонова! А оно – крепкое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Примечания

1

17 октября 1905 года император Николай Второй подписывает Высочайший манифест об усовершенствовании государственного порядка. Решение подписать этот документ царь принял на волне «смуты» – забастовок, которые в октябре 1905-го вылились во Всероссийскую политическую стачку. Манифест даровал гражданам Российской империи ряд свобод, среди которых – свобода совести и свобода слова.

2

«Прогрессивная партия», или «прогрессисты», – национал-либеральная партия крупной русской буржуазии и капиталистических помещиков, занимавшая место между октябристами и кадетами. Считалась «партией бизнеса», поддерживалась прогрессивной интеллигенцией. Прогрессисты склонялись к конституционной монархии по примеру Британии, с 1916 года призывали думские фракции объединяться вокруг царя, чтобы противостоять революции.