Закон Зоны - Константин Горюнов

Я выбираю вечность. С тобой хоть на край света.

— Сентиментальный стал, Коля.

— Не сентиментальный. Просто старый. Старые имеют право на глупости.

Они вышли из палатки. Над развалинами вставало солнце — золотое, яркое, почти мирное. Только ржавчина и смерть напоминали, где они.

— Красиво, — сказал Маклауд.

— Да, — согласился Змей. — Зона умеет быть красивой. Когда захочет.

— А ты умеешь быть живым. Тоже когда захочешь.

Змей посмотрел на него.

— Спасибо, Коля. За всё.

— Не за что. Своих не бросаем.

— Это закон.

— Самый главный.

Они пожали руки и пошли вперед — в новый день, в новую битву, в новую жизнь.

А Зона смотрела им вслед и молчала. Может, гордилась. Может, ждала. А может, просто готовила новые испытания. Потому что в Зоне нет покоя. Есть только передышка.

И они это знали.

Глава 11. Закон Зоны

Рассвет застал их на окраине Х-14. Город просыпался медленно, нехотя, словно старый зверь, которого потревожили в берлоге. Туман стелился по земле, скрывая следы недавнего боя, ржавые машины, груды мусора. И только запах пороха и смерти напоминал — ночь была жаркой.

Маклауд сидел на обломке бетонной плиты, перематывал ногу. Кровь остановилась, повязка держалась, но рана ныла, напоминая о себе при каждом движении.

— Дай помогу, — Змей присел рядом, ловко подхватил бинт, затянул потуже. — Терпи, казак.

— Терплю, — усмехнулся Маклауд. — Куда ж я денусь.

Змей закончил перевязку, посмотрел на друга. Тот был бледен, под глазами синяки, но взгляд оставался ясным, цепким.

— Тяжело тебе досталось, Коля.

— Бывало хуже. Помнишь, на Агропроме, когда мы в ту засаду попали?

— Помню, — кивнул Змей. — Ты тогда меня вытащил. На себе тащил пять километров.

— А ты меня прикрывал. Мы в расчете.

— В расчете, — согласился Змей. — Только счет такой, что никогда не закроется.

— И хорошо. А то скучно было бы.

Они помолчали, глядя на встающее солнце. Красиво было в Зоне на рассвете. Опасно, но красиво.

— Слушай, Змей, — спросил вдруг Маклауд. — А зачем тебе все это? Ну, нашел ты документы, узнал тайны. Дальше что?

Змей задумался. Достал папиросу, прикурил, затянулся.

— Дальше? Не знаю. Наверное, хочу, чтобы люди знали. Чтобы не боялись. Чтобы понимали, что Зона — это не просто проклятое место. Это... это часть нас. И мы часть ее.

— Люди, — Маклауд усмехнулся. — Людям плевать, Змей. Им бы выжить, патроны достать, артефакты продать. А до тайн им дела нет.

— Может, и так. Но кто-то должен знать правду. Хотя бы для того, чтобы ложь не стала единственным законом.

— Ты философ, Змей. Жаль, что не в университете преподаешь.

— В университете скучно. А здесь — жизнь.

Где-то вдалеке заурчал двигатель. Оба насторожились, схватились за оружие.

Из-за поворота выехал БТР. Ржавый, облезлый, но на ходу. Сверху сидели люди — человек пять, все с автоматами.

— Гости, — сказал Маклауд, вскидывая винтовку.

— Погоди, — остановил его Змей. — Свои, кажется.

БТР подъехал ближе, остановился. Сверху спрыгнул человек в потертом камуфляже. Подошел, улыбаясь во весь рот.

— Змей! Маклауд! Живые, черти!

— Феликс? — удивился Змей. — Ты как здесь?

— Сидорович послал. Говорит, пропали мои любимые клиенты. Идите, говорит, найдите, а то должники останутся. А вы знаете Сидоровича — для него долг святое.

Маклауд рассмеялся.

— Святое у него только деньги. Но за помощь спасибо.

— Не за что. Садитесь, подбросим до Кордона. Там баня, самогон, девушки... ну, про девушек я загнул, конечно. Но баня точно есть.

— Баня — это хорошо, — мечтательно сказал Маклауд. — Я уже забыл, когда в последний раз мылся.

— А ты когда-нибудь мылся? — удивился Змей.

— Пошел ты.

Они забрались в БТР. Внутри пахло соляркой, потом и железом. Нормальный запах для нормальной машины.

Тронулись. Дорога прыгала на ухабах, но это было лучше, чем идти пешком.

— Как там Сидорович? — спросил Маклауд.

— Торгует, — ответил Феликс. — Жадничает. Как обычно. Говорит, если вы не вернетесь, он ваши долги на мне вычтет.

— На тебе? — удивился Змей.

— Ага. Я говорю — а я при чем? А он говорит — ты их нашел, ты и отвечаешь. Логика у него, конечно, железная.

— У него логика — как лом. Если прижмет — не вывернешься.

Ехали молча, каждый думал о своем. Маклауд дремал, положив голову на рюкзак. Змей смотрел в щель, наблюдая за проплывающей мимо Зоной.

Лес, поле, развалины, снова лес. Знакомые места, где каждый куст помнит его шаги.

Через три часа показался Кордон. Блокпост, военные, знакомый бункер Сидоровича.

БТР остановился. Вылезли. Ноги у Маклауда подкашивались, но он держался.

— Дошли, — сказал он.

— Доползли, — поправил Змей. — Но суть не в этом. Главное — живы.

У входа в бункер стоял Сидорович. Увидел их, расплылся в улыбке.

— Живые! А я уж думал, все, списал вас в расход. Заходите, заходите, там борщ, самогон, все дела.

— Борщ? — оживился Маклауд. — Тот самый, с мясом?

— Тот самый. И с чесночком.

Они зашли в бункер. Тепло, сухо, пахнет едой и жильем. Рай после ада.

Сели за стол. Сидорович налил по полной.

— Ну, давайте, за встречу. И за то, что живыми вернулись.

Выпили. Закусили борщом. Хорошо пошло.

— Рассказывайте, — потребовал Сидорович. — Где были, что видели, кого убили?

— Долгая история, — отмахнулся Змей.

— А мы никуда не спешим. Рассказывай.

Змей посмотрел на Маклауда. Тот кивнул.

— Ладно, слушай.

И рассказал. Все. Про Х-14, про документы, про наемников, про Хозяина, про бой. Только про тайны Зоны умолчал — не время еще.

Сидорович слушал, качал головой, цокал языком.

— Ну дела, — сказал он, когда рассказ закончился. — Ну дела. А я и не знал, что там такое творится.

— Много чего творится, — усмехнулся Маклауд. — Ты тут сидишь, торгуешь, а в Зоне война.

— Моя война — прибыль, — философски заметил Сидорович. — А остальное — так, баловство.

— Баловство, — повторил Змей. — Это мы сейчас баловством занимались, да?

— Ну, не без этого.

Они рассмеялись. Напряжение последних дней отпустило.

— Ладно, — сказал Сидорович. — Живите пока у меня. Отъедайтесь, отсыпайтесь. А там