Тренировочный День 10 - Виталий Хонихоев

она понимала, что лжет себе. Потому что эта «дура» обыграла ее. Эта «несерьезная» девчонка оказалась сильнее.

И тогда ненависть начала трансформироваться во что-то иное. Во что-то, чему Арина не могла дать название. Это было похоже на… голод? Жажду? Необходимость доказать — не столько Лиле, сколько самой себе — что она чего-то стоит?

Впервые в жизни Арина встретила того, чье внимание нужно было заслужить. Чье признание нужно было завоевать. И это одновременно бесило и… притягивало?

Она покачала головой, пытаясь прогнать наваждение. Нет, она просто хотела победить. Взять реванш. Доказать свое превосходство. Именно поэтому она осталась в этой дыре. Именно поэтому терпела провинциальные неудобства и играла за команду, которая была ей не по уровню.

А Виктор… Арина поймала себя на том, что машинально поправляет волосы и облизывает губы, когда тренер проходит мимо. Это началось почти сразу после ее приезда — она автоматически включала режим соблазнения, когда он был рядом. Сначала она думала, что это расчет — способ манипулировать мужчиной, держать его на расстоянии. Но потом поняла, что делает это… для Лили? Чтобы та заметила? Разозлилась? Отреагировала хоть как-то?

Официально он и Бергштейн были парой — все в команде это знали, хотя никто не говорил об этом вслух. Арина видела, как они обменивались взглядами, как Лиля улыбалась ему особенной улыбкой, как он старался не смотреть на нее слишком долго во время тренировок.

И именно поэтому Арина бросила все силы на его соблазнение. Сначала она убеждала себя, что это стратегия. Способ вбить клин между ними, заставить Бергштейн наконец-то обратить на нее внимание. Арина знала свою силу — она умела очаровывать мужчин с четырнадцати лет, когда впервые поняла, какую власть дают ей длинные ноги, точеная фигура и умение смотреть из-под ресниц. С Виктором она использовала весь арсенал: случайные прикосновения, долгие взгляды, просьбы о дополнительных тренировках, во время которых она надевала самую короткую форму.

Но Бергштейн… эта идиотка просто не замечала! Или делала вид, что не замечает. Продолжала смеяться, дурачиться, вести себя так, словно весь мир — это большая игровая площадка.

А потом Арина заметила кое-что еще. Маша Волокитина смотрела на Лилю совсем не так, как смотрят на подругу по команде. И что самое странное — Бергштейн отвечала ей тем же. Особенные улыбки, прикосновения, которые длились чуть дольше необходимого, шепот и смех в раздевалке… а еще все эти разговоры про «особые тренировки» с Виктором, она же не ребенок в конце концов, она все прекрасно понимает! Особые тренировки, гормональный отклик после определенного вида контакта между мужчиной и женщиной, использование природных бустеров и анаболиков, запрещенные методики… она все знала. Потому что она много читала, была умной и наблюдательной. Ну и что из того, что все ее знания были скорее теоретическими? Для того чтобы создать атомную бомбу не обязательно подставляться под гамма-излучение, она и так знает что происходит за закрытыми дверями у Виктора и других членов команды, например с той же Салчаковой.

Это открытие должно было обрадовать Арину. Значит, у нее есть реальный шанс с Виктором, значит она тоже может претендовать на «особые тренировки». Значит, Бергштейн сама разрушает свои отношения! Но вместо радости Арина почувствовала… злость? Разочарование? Словно ее обокрали, лишили чего-то важного.

И тогда она удвоила усилия. Теперь это было уже не просто желание досадить Бергштейн — это превратилось в настоящее соревнование. Пусть даже соперница не знала, что участвует в нем. Правда Виктор пока не поддавался, но она-то точно знала, что рано или поздно и эта крепость падет, потому что она — лучшая. Должна быть лучшей.

Но Бергштейн только смеялась своим дурацким смехом и продолжала вести себя так, словно Арины вообще не существовало. Точнее — словно она была просто еще одной девчонкой в команде. Не особенной. Не исключительной. Просто… одной из.

И это сводило с ума.

Арина стиснула зубы сильнее. Она заставит эту идиотку признать ее. Заставит увидеть в ней соперницу. Равную. А потом… потом она ее уничтожит. Обязательно уничтожит.

Просто пока не знала как. Но месть — блюдо, которое подают холодным, не так ли? Однажды… однажды ты оступишься, пообещала она, глядя как Лиля прыгает на кромке поля и машет своим поклонникам рукой, как перекрикивается о чем-то со своей подругой-теннисисткой из ГДР, как напяливает на голову чью-то кепку, которую бросили ей с трибун.

— Бесит, ага. — кивает рядом Айгуля Салчакова, глядя на эту вакханалию: — она же так все силы потратит, дурочка.

— И не говори… — вздыхает подошедшая Валя Федосеева: — порой так охота ей подзатыльников надавать. Блаженная. Вот просто зажать ей голову между коленок и по заднице ладонью… — она показывает, как именно, взмахивая рукой. По всему выходило что будет больно.

— И… тебя она тоже бесит? — моргает Арина, глядя на могучие плечи Вали, достойные кисти Бориса Валеджио.

— Еще как. — подтверждает валькирия: — она же весь настрой сбивает. У нас серьезная игра, а она прыгает… дыхание сбивает. Пять минут тайм-аута, а она все в цирк превращает.

Краем глаза Арина замечает, как к ним подходит Светлана Кондрашова и мысленно напрягается, снова включаясь в роль «пай-девочки», наверняка Кондрашова сейчас эту Бергштейн защищать будет. В конце концов она была ее капитаном в «Красных Соколах», команде городского молокозавода… защитить коллегу по команде это ее первейший рефлекс. А значит сейчас будет лекция о товариществе в команде и все такое. Советский спорт объединяет, давайте жить дружно и помогать товарищам по команде в игре и в жизни. Она приготовилась выслушивать весь этот бред, который порой взрослые несли на совершенно серьёзных щах.

— Как же она меня раздражает порой. — говорит Кондрашова, останавливаясь рядом с ними и упирая руки в бока: — вот ни капли серьезности. Так бы и надавала по жопе.

— И… и тебя она бесит⁈ — моргает от неожиданности Арина.

— Она всех бесит. — встревает в разговор Юля Синицына, и ее рука тянется вверх, в привычном жесте — поправить очки. Спохватывается, убирает руку, они на поле, очков на ней нет.

— И… что вы с этим будете делать? — осторожно спрашивает Арина.

— А что с этим сделаешь? — пожимает плечами Салчакова, глядя как Лиля пританцовывает на краю площадки: — Будем беситься. И раздражаться. На самом деле она неплохая девчонка, просто слишком энергичная. Ее изнутри распирает энергией. Как там — в каждой маленькой девчонке, а особенно