Маскарад - Патрисия Финней

— Привет, Сэм! — крикнула я. — А почему вы здесь?

Вид у Сэма был очень грустный. Но, увидев меня, он улыбнулся, воткнул грабли в навозную кучу и спрыгнул вниз.

— Ну и ну, миледи Грейс! — сказал Сэм, обнажая голову. — Что привело вас сюда?

— Э-э… Ее Величество велела мне осмотреть седло, которое вчера было на ее коне, — не вполне уверенно заявила я, потому что, конечно, ничего подобного королева мне не поручала. Но сбор информации, по моему мнению, является самой важной частью расследования!

Лицо Сэма снова омрачилось.

— Просто ничего не понимаю, — пробормотал он, поворачиваясь в сторону комнаты, где хранилась упряжь и прочие принадлежности для лошадей. — Не понимаю! Мы с одним из королевских гвардейцев проверяли упряжь за полчаса до выезда! Все было в полном порядке, головой ручаюсь! И вдруг седло падает и чуть не прибивает королеву! Не знаю, не знаю… — и он сокрушенно покачал головой. — Может, я стал слишком стар для этого занятия. Седло, которое я прилаживал собственными руками, чуть не погубило Ее Величество…

Я похлопала Сэма по руке.

— Ну-ну, я уверена, королева не винит вас за это.

— Эх, — вздохнул Сэм, — зато главный конюший винит… Он сказал, что отстраняет меня от обязанностей «до выяснения обстоятельств». А когда я заявил, что без лошадей не проживу и дня, разрешил только собирать навоз. Вот я и надумал навести в конюшне порядок, а то у этих молодых лодырей везде такая грязь!

Грязь?! Я не видела конюшен, которые бы содержали в такой образцовой чистоте и порядке!

Мы подошли к помещению, где хранились дамские седла. Сэм снял с шеи шнурок с ключом и отпер двери. На длинных перекладинах, прибитых по периметру комнаты, висела разного рода упряжь. У противоположной стены на верстаке лежало седло королевы из красной кожи с золотым тиснением выполненное по специальному заказу в испанской Кордове.

Вместе с Элли и Сэмом я приблизилась к верстаку и мгновенно заметила на седле следы повреждений: лопнул ремень подпруги и ремень, обхватывающий конский хвост. Но они не были порваны. Недоуменно моргнув пару раз, я стала изучать каждую дырочку и царапину.

— Смотри, — воскликнула я, — смотри, что это, Элли?!

Элли уставилась туда, куда указывал мой палец, и тихо ахнула:

— Ой, надо же! Разрезано!

— Что?! — сказал Сэм, буквально уткнувшись носом в седло. — Но я ничего не вижу!

— Для этого нужно иметь очень острое зрение или волшебные линзы, которыми пользуются те, кто плохо видит, — объяснила я. — Между проколами, там, где идут швы, в коже сделаны надрезы. Вот здесь и здесь! Как будто кто-то орудовал очень острым ножом.

— Вы хотите сказать… — медленно произнес Сэм.

— Да, кто-то специально проделал прорези вдоль швов. Так, чтобы во время быстрой езды, — а на охоте королева всегда носится со скоростью ветра, — ремни разорвались.

— Святые небеса! — воскликнул Сэм. — Значит, это было сделано нарочно! Боже мой! Но кому такое могло прийти в голову?! Подлым шотландцам? Лягушатникам-французам? Надо немедленно сообщить милорду…

— Нет, — решительно перебила его я. — Лучше держать это в тайне, пока не разузнаем остального.

Но в лице Сэма была такая упрямая решимость, что я сочла необходимым добавить:

— Некоторые могут подумать, что это сделали вы, Сэм.

Старый грум испуганно ахнул и попятился.

— Да разве ж я мог?! — с отчаяньем в голосе воскликнул он.

— Конечно, нет, Сэм, — успокоила я его. — Но прежде чем сообщить обо всем Ее Величеству, надо собрать и изучить факты. Вы не могли бы спрятать седло в надежное место? Ненадолго? Оно может стать важной уликой!

Сэм на мгновение задумался, потом кивнул, поднял седло с верстака и отнес его в дальний угол, где спрятал под грудой выделанных кож. А на верстак положил одно из запасных королевских седел, которое висело на перекладине.

— Его нужно доработать, — пояснил старый грум. — А седельный мастер одно от другого не отличит.

— Значит, вы все проверили, прежде чем оседлать коня королевы? — спросила я.

— Да-да, седло было в полном порядке. И ремни, и швы. Я оседлал коня, проверил подпругу. Потом пришел молодой джентльмен и повел коня к королеве.

— А вы знаете, кто это был? — продолжала расспрашивать я.

— Вообще-то, нет, — признался Сэм. — Думаю, один из людей графа, а, быть может, секретаря Сесила. Но точно не грум. Я его не знаю, но перед приездом королевы появилось так много новых людей…

— Ага, — я многозначительно взглянула на Элли. — А при встрече вы бы его узнали, Сэм?

— Конечно, узнал бы, — ответил старый грум. — Неужели вы думаете, что это он… Но у него не было на это времени!

— Пусть так. В любом случае я хотела бы с ним поговорить, — сказала я.

Мы вышли из комнаты, которую Сэм тщательно запер на замок, и он снова недоверчиво покачал головой:

— Не могу поверить, что кто-то решил причинить вред нашей любимой королеве, — сказал он. — А это правда, что на нее вчера еще и статуя свалилась? И еще говорят, что волшебная молния, которую запустил в небо черный колдун, ударила в одного из акробатов.

— Нет-нет, — уверила я грума. — Это был просто фейерверк. Благодарю вас, Сэм. Нам пора идти.

Из окон Длинной Галереи замка доносилась танцевальная музыка и жуткий слоновий топот… Ну, хорошо, не слоновий, а фрейлин Ее Величества!

Слава Богу, я избавлена от необходимости расхаживать туда и обратно, врезаясь друг в друга, заучивать, какая фигура за какой следует, падать и выслушивать вопли учителя танцев! Не понимаю, как леди Сара умудряется запомнить столько движений, а ведь она делает это в мгновение ока… Меня это просто бесит!

Я рада, что Сэм напомнил мне о статуе. Теперь, когда стало достоверно известно, что одна из «досадных случайностей» вовсе не была таковой, у меня появились сомнения и относительно «случайности» в лабиринте. Статуей следовало заняться немедленно!

Элли не отходила от меня ни на шаг. А когда я поинтересовалась, не будет ли у нее из-за этого проблем с миссис Фэджет, она только фыркнула, пожала плечами и решительно заявила:

— Не хочу, чтобы ты разгуливала по замку одна одинешенька. Это нехорошо. Дьявол забери эту старую корову! — Потом, вздохнув, добавила: — Я подумаю о ней потом.

Мне стало ясно, что Элли вовсе не так уверена в том, что поступает правильно.

Итак, мы отправились к лабиринту, чтобы внимательно осмотреть статую двухвостого льва. Не знаю, почему Дадли выбрали себе такой символ. Считается, что у льва сила заключена в хвосте, значит, их лев обладает двойной силой!

Рассматривая заднюю часть статуи, откуда у льва «рос» этот самый хвост, я заметила на ее поверхности несколько белых полос, словно кто-то с силой бил по камню чем-то острым и тяжелым, да и скол был совершенно неестественным. За статуей плотной стеной возвышались густые кусты, в которых вполне мог спрятаться злоумышленник.

— Гм, взгляни, — сказала Элли, указывая пальцем на белые полосы. — Как будто били.

— Вот именно, — подтвердила я. — И совсем недавно.

Поэтому я решила устроиться прямо здесь, в лабиринте, чтобы быстренько все записать. Интересно то, что… Ой, кто-то меня зовет…

Надо было обязательно записать все, что случилось, поэтому пишу прямо во время турнира.

В саду меня искала Мери Шелтон, раскрасневшаяся после занятий танцами.

— Ну и повезло же тебе, — вздохнула она. — Это несправедливо! Ты вот гуляешь, а мы должны повторять одно и то же, да еще выслушивать вопли учителя. Ну да ладно! Тебя зовет королева. Домашний поэт графа Лестера закончил поэму, которую ты будешь декламировать.

У меня прямо сердце оборвалось. Наверняка поэма длинная-предлинная, а слова идиотские. Увы, к имени «Елизавета» очень трудно подобрать рифму, поэтому очень часто сочинители в своих виршах величают королеву «Лиз» и рифмуют ее имя с чем-нибудь кошмарным типа «сюрприз», а то и того хлеще.

Мы направились в замок. Элли пошла с нами, решив забрать из комнаты фрейлин грязное белье, чтобы оно послужило оправданием ее столь долгого отсутствия.

Когда я появилась в Длинной Галерее, там уже собрались все фрейлины и четыре придворные дамы, то есть необходимые десять наяд и дриад. Все обмахивались веерами и жадно пили легкий эль. Похоже, танец нимф будет стремительным и искрометным, именно таким, какие нравятся королеве.

Учитель танцев, монсеньор Дантон, глотал «живую воду» — крепкий бренди.

— Итиак, мадмуазель Грейс, — проговорил он с жутким акцентом. — Вам следуэт сдэлить ньесколько шагов, vous comprenez? Поньятно? Всего ньесколько. А послэ ви произньесьётэ риечь… — и протянул мне длинный свиток, от одного взгляда на который меня охватило дурное предчувствие.