Слепая тайна - Леони Лонваль

Тео вышел из бара уже добрых двадцать минут назад, и за это время я слышала, как один из его сослуживцев принёс ему ещё пива. Позади него доносятся шумы ночного города и негромкий гул транспорта. Его чувство юмора заставляет меня хихикать. А что, если мне как раз хочется, чтобы между нами стало более двусмысленно? Разве не для этого существует Lovemate?

— Хорошо, что тебя здесь на самом деле нет, с таким холодом я бы не пережила, если бы ты стащил у меня одеяло, — поддразниваю я его.

— Альба, я бы согрел тебя, как джентльмен. Хотя нет, скорее всего, я был бы неистовым, быстрым, диким, страстным.

— Ты в этом уверен? — провоцирую я.

Официально: когда я выпиваю, у меня не остаётся никаких фильтров. Тео прочищает горло. А я жду, наслаждаясь этим обменом полными намёков фразами. Я дрожу от предвкушения и волнения из-за парня, который находится на другом конце Средиземного моря. Ну, вы только послушайте!

— Не говори таких вещей. Я всего лишь мужчина, — выдыхает он.

Кажется, он стал более неуверенным.

— А я — женщина. Очарованная твоим голосом и твоими словами, тем, кто ты есть, и тем, что ты заставляешь меня чувствовать.

— Чёрт… — вздыхает он. — Мне хочется открыть твои губы как-то иначе, а не только по телефону. Вот чёрт, я это сказал, теперь ты примешь меня за извращенца.

Я прикусываю нижнюю губу, хихикая. Знаю, что не думаю, прежде чем говорить, возможно, завтра я ничего не вспомню, но он-то вспомнит. Хотя… Его состояние, кажется, не намного лучше. И всё же мне совершенно всё равно. Мне нравится свобода и беззаботность, которые дарит мне сегодня алкоголь. Я чувствую себя желанной в своей старой выцветшей футболке. Какое противоречие. Я почти никогда не чувствовала себя такой женственной, как в этот момент. Школьные влюблённости и первый опыт не в счёт — это для того, чтобы набить руку. Мой мозг рисует перед глазами образы. Чёрт, я пьяна в дупель…

Дыхание Тео доносится до меня и почти лишает почвы под ногами.

— И что же ты чувствуешь из-за меня, Альба? — спрашивает он.

Я осознаю, что он вступает в мою игру. Мы начинаем чувственный танец, и, несмотря на расстояние, бабочки в животе порхают так, будто он стоит передо мной. Ночной воздух становится электрическим.

— Я…

— Да? Ты сомневаешься, сказать это?

— Да.

— Почему?

Я прикусываю язык, пытаясь удержать слова, которые так и рвутся преодолеть барьер моих губ. Я больше не контролирую себя.

— Ты производишь на меня впечатление. Ты разжигаешь во мне одновременно и опасение, и желание соблазнять.

Я слышу, как он дышит, а затем произносит с улыбкой в голосе:

— Мне нравится, когда ты пьёшь вино, — торжественно заявляет он.

— Потому что я говорю всё, что приходит в голову?

— Нет, потому что ты перестаёшь стесняться. Альба, помимо того, что ты очень милая, мне хочется пить твои слова, когда ты так меня очаровываешь, и смеяться над твоими шутками. Эта сексуальная сторона тебя… Вау.

— И это всё я? Что ж, это впервые!

Я опять подумала вслух. Упс.

— Ты опять подумала вслух, — веселится он.

Что я говорила. Тео никогда так хорошо не оправдывал свой псевдоним. «Между простынями» — это именно то, что я чувствую. Или чего хочу. На самом деле, хоть я и немного раскрепостилась благодаря алкоголю, я испытываю желание, и это ново. Я открываю себя и этот пожар, который меня затягивает.

— Ты сексуальный, Сексуальный Тео — это будет твой новый псевдоним. «Чайник между простынями» — это слишком мило, нужно что-то покруче. Сексуальный Тео — это горячо! Хотя нет, это старомодно! Подожди, я придумаю… Hot Shot!

Я слышу его смех на другом конце провода, в то время как мои щёки разгораются, а бёдра непроизвольно сжимаются. Чёрт возьми… Один только этот смех мог бы промочить мои трусы. Я говорю, как нимфоманка, пересёкшая пустыню, это удручает. И если я не нимфоманка, то несколько пустынь я пересекла, это да… Но до сих пор это меня не беспокоило. Вино. Во всём виновато вино, а не я. Я буду утверждать, что невиновна, на суде по поводу моей неспособности рассуждать и быть нормальной, а не похотливой девушкой по телефону с Тео.

Альба, ты заходишь слишком далеко.

Я слышу смешавшиеся и приближающиеся голоса. Насколько я могу понять, они пришли за Тео. Уже? Я пропала, он примет меня за алкоголичку в поисках приключений!

— Мне придётся оставить тебя, моя милая рыженькая.

— Уже? А мы были в самом разгаре беседы, — замечаю я с отчаянием в голосе.

Мне совсем не хочется класть трубку. На самом деле, мне нравится болтать с Тео, я не признаюсь ему, но он мне нравится, и мне нравится та близость, которую мы разделяем и в сообщениях, и по телефону. Сегодня вечером я отдаю бразды правления версии себя, о которой ничего не знаю, но это чертовски приятно. Мне очень хочется позволить Hot Shot открыть для себя эту сторону.

Прочистка горла прерывает мои мысли.

— Альба… Ты опять подумала вслух. Но я рад узнать, что нравлюсь тебе.

Крики прерывают его слова. Я краснею от стыда. Даже если его нет рядом, чтобы видеть это, мне хочется спрятать голову под одеяло. Он сейчас положит трубку, это неминуемо. С ним разговаривают и торопят, я бы хотела сократить этот момент и пожелать ему спокойной ночи, нет, прекрасной, потому что ночью могут случаться «хорошие» вещи. Но я жду, продлеваю удовольствие.

— Мне придётся оставить тебя, долг зовёт. Знай, что я прекрасно провёл время, разговаривая с тобой, и что ты мне нравишься, Альба. Во всех своих проявлениях. Не забудь положить на тумбочку парацетамол и стакан воды на завтрашнее утро. Доброй ночи, моя милая рыженькая.

Хмпф. Что это за штука, которая колотится в моей голове, как одержимая? Можно ли попросить её прекратить эти бесконечные «тук-тук»?

Я зарываюсь глубже под одеяло, лицом в подушку, мягкую, как только можно пожелать. Я чувствую себя вялой, тело отяжелело. Тяжёлая ночь… Пытаюсь кратко подвести итоги вчерашнего вечера. Суши, фильм, вино… Уф, да, белое вино. Ни капли вина в будущем. Оно ужасно бьёт по голове, этот предатель!

Я резко сажусь. О, чёрт! О, чёрт! Всё внезапно возвращается ко мне. Тео позвонил мне, я подняла трубку пьяная и наговорила кучу глупостей, которые остаются очень смутными. Мой чёртов мозг отказывается дать мне доступ к своим словам, как нарочно.