Слепая тайна - Леони Лонваль

приходят мне на ум, чтобы описать голос Тео в моих ушах. Он просто… лучше, чем я представляла!

Наступает долгое молчание. Я не знаю, что сказать, как начать разговор. Вообще-то, я полностью теряюсь, и на этот раз алкоголь скорее затыкает мне рот, чем развязывает язык.

— Что, язык проглотила?

— О, нет-нет, он на месте. Ждёт тебя.

Ладно, поправляюсь. Алкоголь делает меня идиоткой… Пожалуйста, закопайте меня в глубокой яме!

Я слышу его смех, несмотря на гул, доносящийся из-за его спины. Мой мозг наконец-то включается, и я внезапно понимаю, что он на стоянке, в Египте.

— И, э-э… Каир, круто?

— Пытаешься заставить меня забыть о скрытом намёке про наши языки? — дразнит он меня.

Я кривлюсь, хотя он этого не видит.

— Получается?

— Не совсем. Но чтобы ответить тебе, я пока видел только центр города. Мне больше нужны были комфорт и покой, так что я отправился в отель.

— Да, ты писал об этом в последнем сообщении.

Чувствуя себя полностью неловко, я съёживаюсь на диване, щёки горят, словно Тео может наблюдать эту сцену. Это глупо, но я не могу с собой поделать.

— Расскажи мне о своём вечере, Альба.

Моё имя, произнесённое его губами, вызывает у меня мурашки? Если бы я верила, что моё имя может звучать так нежно и сексуально одновременно в чьих-то устах… Я бы не читала родителям суровых нотаций в подростковом возрасте, напоминая им о всех дурацких каламбурах или сравнениях с альбатросом. Да, Бодлер вдохновил моих школьных товарищей…

— Я в пижаме перед фильмом, ела суши и пила вино. Смотрела самую современную версию «Бен-Гура», а теперь переключилась на фильм другого жанра.

— Это та пижама, что на твоей фото в профиле?

История с моей пижамой — это единственное, что он запомнил?

— Э-э… не совсем, а что?

— Она выглядит сексуально-уютной.

Уютной? Какой парень употребляет это слово?

— Ну, я, — смеётся он.

— О, чёрт, я подумала вслух!

— У тебя это постоянно.

Его смех тёплый и завораживающий. Уже ради одного этого я хочу слышать его снова! Мы обсуждаем мой вечер в одиночестве, мою соседку, ушедшую развлекаться с друзьями, и мой отказ последовать за ней. Потому что да, он спросил, почему я не пошла с Фанни, и мне пришлось придумать ложь о внезапной мигрени. Я же не собиралась вываливать на него свою агорафобию во время первого телефонного разговора. Хотя алкоголь мог бы меня на это сподвигнуть. Кстати, я надеюсь, этот звонок не станет последним.

— А твоя вечеринка?

— Я в баре с сослуживцами.

— И ты звонишь мне? Тебе бы с ними веселиться.

— Мне захотелось узнать твой голос.

До меня доносится грохот, будто упал табурет, и музыка становится громче. Я уже собираюсь бросить какую-нибудь банальность в ответ на его флиртующую фразу, как слышу весёлые мужские голоса, нарочито пронзительно кричащие: «Альбаааааа». Я фыркаю, разрываясь между эмоциями. Словно банда подвыпивших незрелых школьников. Они же моряки, возможно, я не так уж далека от реальности.

— Да заткнитесь вы, ребята! — восклицает Тео. — Извини, первые вечера на стоянке — всегда небольшое безумие, а мои друзья разошлись не на шутку.

— Знаешь, ты мог бы веселиться с ними вместо того, чтобы проводить вечер со мной по телефону. Уверена, было бы веселее, и атмосфера в баре сулит хорошие моменты, возможно, даже с девушками!

Я говорю это искренне, но с лёгкой долей ревности. Тео, чью внешность я не знаю, обладает таким сексуальным голосом. Я представляю его красавцем с улыбкой, которая придаёт ему вид, перед которым ни одна девушка не устоит. Да и моряки в баре — это фантазия многих женщин, не будем обманываться. Я легко представляю, как несколько из них крутятся вокруг, играя своими чарами, чтобы соблазнить его и его друзей.

— А что, если человек, с которым я хочу провести вечер, не в этом баре?

Неужели он намекает на то, что я думаю? Он говорит обо мне? Или мой мозг, пропитанный вином, теряет связь с реальностью?

— И ты спросил её, не занята ли она?

— Думаешь, стоит?

— В жизни нужно быть смелым, говорят. По крайней мере, так говорит Фанни.

Я жду. Несколько секунд прислушиваюсь к его дыханию. Смешение голосов и музыки на заднем плане создаёт впечатление, будто время замерло.

— Ты занята, Альба? Или ты не прочь провести вечер, болтая по телефону со мной? Чайником, который хоть и далеко, но которому нравится твой голос.

Невесомость. Облако Kinder из рекламы. Ощущение полёта. Всё это окутывает меня чувством полноты, и слова Тео вызывают во мне волну благополучия. У него есть такая сила, и мне приятно знать, что я ему нравлюсь.

— Мне тоже нравится твой голос, я уверена, он такой же сексуальный, как и твоя задница!

Внезапно я осознаю, что только что ляпнула. Почему я всегда говорю, не подумав? Проклятое белое вино!

Тео отвечает медленным, спокойным голосом. Он шепчет слова и наслаждается ими:

— Мне не нужно в этом убеждаться, я и так знаю, что твоё тело сексуально, и открыть его для себя было бы удовольствием.

Гульп. Попытка незаметно и правильно сглотнуть слюну: провалена. Мои пальцы на ногах скрючиваются. Его голос ласкает моё тело. Так вот что такое желание? Соблазнение?

— У тебя есть преимущество надо мной, ведь я ничего о тебе не знаю. В физическом плане.

— Как ты меня представляешь, Альба?

Значит, вот в какую игру мы будем играть. Угадайки и желания. А что, если моё представление о нём совершенно неверное? Для меня это не так страшно, наши разговоры — огромный плюс в моей повседневности. Но для него? Если я опишу нечто противоположное тому, что он собой представляет, обидится ли он?

Я и не подозревала, что онлайн-знакомства могут так путать мозги. Это раздражает, честно. Так же досадно, как комар в спальне, когда пытаешься уснуть.

Глава 8

Альба

Я выключила телевизор в гостиной, убрала контейнеры и пустую бутылку, а затем направилась в свою комнату, всё ещё держа Тео на другом конце провода. Он рассказал мне о задержке с высадкой на берег и о своих первых впечатлениях об этом историческом городе. Мы продолжили разговаривать, и время от времени он пытался выяснить, насколько разыгралось моё воображение, но пока что я держалась.

Снимаю носки и лосины и забираюсь под одеяло, наушники в ушах, чтобы продолжить наш разговор.

— Это начало конца.

— Почему это?

— Ты уступаешь мне место в своей постели, это не может не привести к чему-то более двусмысленному…