Девушка за красной дверью (ЛП) - Грэхем Кэсси

Я покачнулась на ногах:

— Я хочу помочь.

Рид вздохнул, его плечи поникли, когда он направился обратно в главную зону.

Все было не так уж плохо. По всему открытому пространству были разбросаны чашки, но это заняло бы у нас максимум тридцать минут.

— Мы сможем это сделать, — подбодрила я, доставая из-за стойки рулон черных пластиковых пакетов.

Рид повернулся ко мне с улыбкой на губах:

— Ты нечто, Чарли.

— О? — сказала я, бросая стопку стаканчиков в свой мешок.

— Да. Ты удивляешь.

Я улыбнулась про себя, и когда я опустил взгляд на прилавок, мне на глаза попался листок бумаги с моим именем.

Ни за что. Как это вообще возможно?

Быстро взглянув на Рида, я схватила записку и повернулась к нему спиной. Его шаги затихли в другой комнате, и я неуклюжими руками вскрыла записку.

Тьма была создана для твоего света. Никогда не забывай об этом.

— В.

Я засунула записку в лифчик и моргнула, чтобы скрыть свое замешательство. «В.» был здесь, а я даже не осознавала этого. И как, черт возьми, он узнал, что я найду записку? Почему он нацелился на меня? И почему его слова произвели на меня такое впечатление?

— Видишь? Не прошло и тридцати минут, а это место уже не выглядит таким уж убогим, — сказала я, отряхивая руки.

— Ну, кроме двадцати пятен на ковре, которых раньше не было.

Я вздрогнула:

— И я почти забыла о куче блевотины, которую ты обнаружил в ванной.

— Это я убирать не буду, — Рид рассмеялся, и я вспомнила, как он выбежал из комнаты, словно только что наткнулся на самого большого паука, которого когда-либо видел. Он даже согнулся пополам, и его чуть стошнило.

Я хихикнула себе под нос.

— Что это за хихиканье? — спросил Рид, скривив рот.

Я стянула желтые перчатки, которые Рид дал мне после того, как нашел блевотину, и бросила их на стойку.

— Я подумала о том, как ты кричал, как девчонка, когда обнаружила этот сюрприз в ванной.

Он тихо зарычал себе под нос:

— Я кричал не как девчонка.

Я пожала плечами, застегивая губы на невидимую молнию.

— Я скорее был оскорблен.

Я скрестила ноги в лодыжках, мои высокие каблуки врезались в кожу:

— Оуу. Мне жаль. Это был очень мужественный девчачий крик, если это поможет.

Губы Рида сжались в тонкую линию.

— Это не так. Послушай, я становлюсь немного брезгливым, когда дело доходит до телесных жидкостей, вот и все, — он вздрогнул.

— Очаровательно. А кровь?

— Ненавижу.

— А как насчет слюны? — я пошевелила бровями, проведя языком по щеке.

— Ненавижу, — он прикрыл рот рукой, его лицо приобрело зеленоватый оттенок. Мне нравилось, как по-настоящему проявлялся его акцент, когда он говорил с такими эмоциями.

— А козявки? Что скажешь?

— Господи, Чарли! — он вскинул руки в воздух, отворачиваясь от меня, чтобы наклониться, положив руки на колени.

Смех вырвался из меня, и мне пришлось прислониться к барной стойке, чтобы не упасть. Я должна была признать, что без всех этих людей в помещении, прижатых друг к другу, как маленькие сардины, это здание было прекрасным. Старинные обновленные деревянные полы и глубокие шпалеры (прим. вытканные вручную ковры-картины).

Он поднялся, прикрыв рот тыльной стороной ладони:

— Все это. Это все соки сатаны.

Я издала странный звук, нечто среднее между фырканьем и хихиканьем, который заставил Рида запрокинуть голову.

— Я так многое о тебе узнаю.

— Сейчас ты мне реально не нравишься, — он казался гораздо более бодрым, и мне нравилось, как блестели его глаза, когда он язвил.

— Я завоюю твою симпатию обратно, — пообещала я.

— Я в этом не сомневаюсь.

Наши глаза встретились, и мы замолчали. Рид сглотнул, его кадык подпрыгнул в горле, и я почувствовала, как температура моего тела подскочила на несколько градусов. Его взгляд был пристальным, добрым и пытливым, и от этого мне стало смешно. Я так долго ничего не чувствовала, что практически почувствовала, как паутина в моем мозгу рассеялась.

Моргая, я шмыгнула носом и указала пальцем через плечо:

— Мне пора идти.

— О, — сказал Рид, переключая свое внимание. — Да, конечно. Позволь мне проводить тебя домой.

Я рассмеялась:

— Я приехала сюда на машине.

Его глаза сузились.

— Верно, — он на секунду задумался. — Потому что ты здесь не живешь.

— Как насчет того, чтобы я проводила тебя до двери? — сделала я предложение.

Он направился ко мне, выставив локоть, и я, не задумываясь, взяла его.

Толкнув двойные двери, он повел нас к лифтам, выходящим из общей комнаты. Как только дверь звякнула, мы протиснулись внутрь, и он держал мою руку в плену, нажимая кнопку третьего этажа. Не было музыки, которая могла бы заполнить тишину, и я чувствовала на себе его взгляд в отражении стальных дверей.

Внезапно лифт показался мне слишком тесным, его присутствие — слишком значительным, и с моим ясным безалкогольным умом я могла признать, что дело было не в том, что он был практически королевской крови или имел доброе сердце, открытое и готовое щедро жертвовать на благотворительность, я не могла должным образом объяснить, чем он мне понравился… это было все в нем. Рид Виндзор. Что бы это ни было, что делало его… им, это занимало каждый дюйм пространства, и мне не было противно чувствовать, что из-за него мне не хватает воздуха.

Он глубоко вдохнул, его легкие расширились, и это на мгновение пленило меня. Я не могла отвести глаз, а потом поняла, что это, возможно, самый долгий подъем на три этажа в истории.

Я еще раз взглянула на наши отражения и была почти уверена, что он чувствует пульс у меня на руке. Мы выглядели довольно красиво вместе. Он был крупным и мускулистым, а я — невысокой и крошечной. Противоположности, которые работали друг с другом на противоположностях друг друга.

Его пристальный взгляд разрушил все барьеры, которые у меня были, и впервые с тех пор, как Брэндон ушел, мне захотелось, чтобы кто-нибудь поцеловал меня. Я хотела, чтобы Рид поцеловал меня. Я отчаянно хотела, чтобы он взял меня и заставил почувствовать. Что-то. Что-нибудь. Всё.

Двери снова звякнули, выводя из транса, в котором он застал меня, или, может быть, я застала его, я не была уверена, и убрала свою руку с его плеча. Мне стало холодно, как будто он каким-то образом дарил мне тепло, которого не чувствовала слишком давно.

Рид усмехнулся про себя и, выйдя из лифта, повернул налево, к своему номеру С-13.

— Ну вот, — он прислонился спиной к массивной дубовой двери. — Спасибо, что осталась со мной сегодня вечером.

— В любое время.

Он засунул руку в передний карман брюк и уставился в пол, маленькая прядь его волос упала ему на лоб. Он весь вечер зачесывал их назад, выглядя шикарно и уравновешенно, но небольшая прядь волос на лице придавала ему опасный вид. Я хотела исследовать эту опасность — страх не являлся проблемой, когда его тщательно изучали.

— Хо… — я не могла подобрать слов. — Спокойной ночи, Рид.

Проведя рукой по волосам, он посмотрел вверх, свет раннего утра начал проникать через окно в крыше над нами. Мягкий оранжевый свет придавал его коже безмятежный оттенок.

— Хочешь войти?

Я остановилась на полпути:

— Наверное, мне не стоит.

Потому что, серьезно, я действительно не должна этого делать. Он выглядел слишком красивым и дерзким, с взъерошенными волосами и изогнутым ртом, бросающим вызов каждому моему движению.

— Почему? — осмелел он, и та озорная искорка, которая мне так нравилась в нем, вернулась с удвоенной силой. — Беспокоишься, что не сможешь удержать руки при себе? — огонек в его глазах и ухмылка на его лице вызвали у меня желание доказать, что он неправ. Это также взволновало меня совершенно не-типичном-мне смысле.

— Нет, — быстро сказала я.

Он уставился на меня сверху вниз, нахмурив брови, когда я вызывающе скрестила руки на груди. Это была битва умов, Одед против Виндзора. Умник против умницы. Рыжая против рыжего. Я участвовала в нем, чтобы выиграть.