За далекой чертой - Бронвен Пратли

вернула на место. Именно о ней бабуля ничего не пожелала мне рассказать. В уголках ее глаз собираются слезы. Я разглаживаю снимок и поднимаю, чтобы ей показать.

– Почему ты его прятала? Кто на нем изображен, бабуль?

Слезы уже бегут по морщинистым щекам, глаза покраснели, в носу захлюпало.

– Шарли, – шепчет бабуля, достает платок из рукава и вытирает нос.

– Хочешь поговорить с тетей Шарли? – спрашиваю я. Шарлотта приходится ей младшей сестрой, а мне – двоюродной бабушкой. Мы с ней уже около года не виделись, но я знаю, что с бабулей они близки. Каждый день перезваниваются, и стоит бабуле услышать Шарлоттин голос, как все лицо у нее светлеет, будто сквозь мрачную тучу после дождя наконец пробивается солнечный луч.

– Шарли… – повторяет бабуля и начинает рыдать.

Телефон у меня в кармане. Я достаю его и набираю тетин номер. Шарли отвечает после второго гудка.

– Миа, радость моя, как дела? – дружелюбно спрашивает она звонким голосом, который так нравится людям. – Повезло тебе! Я обычно не слышу, как эта штука трезвонит, но сейчас вот как раз пасьянс в телефоне раскладывала, а тут вдруг ты проявилась. Ну что за чудо!

– Привет, тетя Шарли, рада слышать твой голос. У нас тут беда: бабуля упала и повредила лодыжку.

– Господи боже, надеюсь, не сильно?

Качаю головой, пускай тетя меня и не видит.

– Думаю, нет. Но мы все равно ждем скорую. Бабуля постоянно про тебя спрашивает и какая-то вся расстроенная.

Шарлотта вздыхает.

– Вылетаю ближайшим рейсом. Скажи ей, что я скоро буду.

– Спасибо, – благодарю я, и к горлу опять подкатывает ком. Я у родителей единственный ребенок, но всегда мечтала о такой сестре, как Шарлотта. Она так и не вышла замуж, но ее семья – это мы, как она часто говорит. Так что, по сути, у меня сразу две бабушки по папиной линии. Внешне они очень похожи, но в остальном – как небо и земля.

Протягиваю телефон бабуле. Они с сестрой обмениваются несколькими фразами, и ба начинает плакать еще горше. Я забираю мобильный, наклоняюсь к ней и обнимаю, пускай нам и мешает мой огромный живот.

А когда отстраняюсь, глажу ее по щеке и спрашиваю:

– Бабуль, что такое? Нога болит или ты просто по Шарлотте соскучилась?

Ба зажмуривается, но слезы струятся даже сквозь сомкнутые веки.

Теперь и я начинаю рыдать. Ничего не могу с собой поделать. Кажется, я впервые вижу бабулины слезы, и это зрелище потрясает меня до глубины души. Шумно вдыхаю, стараясь унять всхлипы. Горло сжимается.

Бабуля смотрит на меня. Взгляд у нее остекленевший, словно она меня вовсе не видит.

– Когда-то я убила человека.

Из легких словно бы кто-то разом выбил весь воздух. Гляжу на нее, разинув рот. Мне, наверное, послышалось? Она так тихо сказала, почти шепотом. Ну точно мне просто показалось. Не может же такого быть.

– Что? – спрашиваю.

Бабуля вдыхает и выдыхает – медленно и мерно, – и поток слез потихоньку иссякает.

– Я убила человека. Об этом знают только твой дедушка и Шарлотта; за долгие годы я больше ни одной живой душе не проговорилась. Но больше молчать не могу. То, что я сделала, не дает мне покоя. Я должна сбросить с плеч это страшное бремя. – Бабуля снова прерывисто вздыхает, прижимается к кровати спиной, смотрит в потолок.

Не знаю, что сказать, что сделать. Поэтому просто сижу в молчании, опустив ладонь ей на плечо и подыскивая слова, которые сейчас имели бы хоть какой-то смысл.

На улице раздается вой сирены, и к дверям подкатывает машина скорой помощи. Слышу, как бригада обходит дом. Отпускаю бабулину руку, встаю, последний раз смотрю на ее лицо, обращенное к потолку, и спешу встретить врачей.

Глава 5

Октябрь 1953 года

Мэри

Колкий воздух так и норовил просочиться в нос и рот сквозь поношенный влажный шарф, от которого жгло раздраженную кожу. Мэри шмыгнула и поглубже зарылась лицом в промокшую ткань. Она спешила по улице в сторону дома, сжимая в кулаке несколько лишних талонов на сласти, которые ей отдала миссис Уотсэми в благодарность за помощь с покупками. Эта пожилая женщина жила неподалеку и попросила Мэри донести продукты до своего дома и поднять на третий этаж, после чего с широкой улыбкой наградила девочку талонами.

Лишние талоны доставались Мэри нечасто, хоть она и старалась найти какую-нибудь работенку по соседству. Миссис Уотсэми – запомнить ее настоящую фамилию у Мэри не получалась, уж очень сложна, просто язык сломаешь, – уговорила сестер остаться на чай. С заметным акцентом она предложила девочкам кусочек мягкого и сладкого пирога, вроде бы промазанного кремом и медом.

Никогда прежде Мэри не пробовала такой вкуснятины, если не считать ириски, которой она полакомилась у бабули много лет назад, когда гостила у нее. Девочка перекатывала во рту остатки пирога, и сосочки на языке ликовали от сладости, с которой так не хотелось прощаться.

– А что это мы такое сейчас ели? – спросила Лотти. Дыхание у нее сбилось, она торопливо шагала рядом с сестрой, боясь отстать.

– Не знаю, но постараюсь теперь каждый день захаживать к миссис Уотсэми и узнавать, нужна ли ей помощь. Может, нам еще кусочек перепадет – или талоны!

Лотти одобрительно кивнула. Ее светлые кудряшки подпрыгнули.

Мэри посерьезнела.

– Где твоя теплая шапка? Ох, мне мама устроит, если опять заболеешь.

Лотти закашлялась, прикрыв рот ладонью, и вытерла раскрасневшийся нос тыльной стороной руки.

– Наверное, дома. Не знаю. Я ее не нашла.

– Да ты, поди, и не искала. – Мэри с негодованием покачала головой. Мало что так выводило ее из себя, как нелюбовь Лотти к тщательным поискам. Разок посмотрит вокруг – и уже говорит, что найти не может. Разумеется, всякий раз, когда за дело принималась Мэри, нужная вещь отыскивалась мгновенно.

– Нет, искала, честное слово!

– Забудь. У нас сейчас есть забота посерьезнее. Мы ничего не нашли на ужин, даже талоны и те на сласти. Мама будет в гневе.

Лотти притихла и прикусила нижнюю губу.

Мэри сосредоточилась на плане действий. Подходило время чаепития. Мама ждала их дома. До ужина еще несколько часов; можно изловчиться и что-то найти. Мама ненавидела есть хлеб и за чаем, и на ужин. Но с тех пор как ее уволили, другой еды в доме не водилось. Может, удастся что-нибудь выменять на талоны?

Мэри взяла Лотти за холодную ладошку, сжав пальцы покрепче, чтобы ее согреть, и потянула за собой по улице. Вскоре они зашли в кондитерскую «Мэйнардс». Неподалеку от прилавка Мэри