Монстры Кремля - Дмитрий Казаков

– Тогда ближе к вечеру назад пойдем, а завтра сделаем новую попытку.

– А, ну-ну… – промямлил бритоголовый, продолжая нервно тискать автомат.

Туман рассеялся часа через полтора и сгинул так же стремительно, как и появился.

Андрей заметил, что тот вроде бы стал реже, а в следующий момент здания проявились из серой пелены, небо сделалось голубым, и пришлось зажмуриться, спасая глаза от солнечного света, показавшегося слишком ярким.

– Ну на фиг такие спецэффекты, – сказал приободрившийся Илья. – Пойдем?

Метров через сто по правую руку открылся белоснежный храм с колокольней в лесах. Прошли еще немного, и за ним обнаружился круглый синий водоем диаметром всего в десяток метров.

Увидев его, Андрей резко остановился.

Подходить к озеру, возникшему после катастрофы, и ловить глюки совершенно не хотелось. Но не было и желания из-за него давать большого крюку, тратить силы на обход, плестись дворами.

– Чо, типа, колбасит тебя? – с тревогой осведомился бритоголовый.

– Пока нет… Ладно, рискнем, проскочим по стеночке.

Если водоем маленький, то и «зона поражения» у него должна быть небольшой, и главное – не подходить вплотную.

Сдали влево, к большому жилому дому, и пошли вдоль разбитых витрин многочисленных магазинов. Когда озеро осталось позади, Андрей облегченно вздохнул – на этот раз обошлось без обморока и красочных видений.

Перед ними лежала идущая с востока на запад улица, и посреди нее на путях замер трамвай. Рядом с ним асфальт был взрыт, точно его долбили отбойными молотками, а чуть в стороне виднелась огромная дыра – дорожное перекрытие по ее краям торчало венцом, в стороны уходили трещины, а из черного проема поднимался то ли дым, то ли пар.

– Это что тут, взрыв? – любопытства у Ильи хватило бы на двоих, а то и на троих.

– Не похоже, – сказал Андрей. – Будто снизу выстрелили ракетой.

Глянув влево, на запад, увидел, что метрах в трехстах улицу переходят трое мужчин в камуфляже. Разведчики поспешно отступили за угол дома, рядом с которым стояли, и замерли, прижавшись к стене.

Через пару минут Андрей выглянул снова – незнакомцы исчезли.

– Пошли, – сказал он. – Только медленно и осторожно. Чуть что – падай.

С этой стороны улицы между проезжей частью и тротуаром лежало приличное расстояние и росли деревья. Но они были большие, старые и торчали слишком редко, чтобы защищать от пуль или хотя бы от взглядов. Первый этаж дома, вдоль которого шли, занимали рестораны и магазины, двери многих носили следы взлома.

Двигались осторожно, крадучись, через каждый десяток метров останавливались.

Но все это оказалось бы лишним, имей потенциальный противник наблюдательный пункт в одном из домов на другой стороне. Но с расположенными там зданиями катастрофа обошлась немилосердно – некоторые обрушились, другие зияли огромными «сверлеными» дырами.

Прикрывавшая их слева многоэтажка закончилась, и Андрей притормозил вновь. Высунул голову из-за угла, чтобы оценить обстановку, и решил, что видения все же начались, хоть и с опозданием.

На пятачке асфальта находилось что-то вроде пирамиды, сложенной из мусорных баков, и на ней с помощью металлических штырей была распята «горилла». Она выглядела мертвой, широкая грудь не вздымалась, по серой шерсти ползали мухи, залезали в ноздри.

Под телом темнело пятно свернувшейся крови.

– Ой, ни хрена себе… – прокомментировал зрелище Илья. – Это что?

– Жертвенник, – ответил Андрей.

Похоже, им «повезло» оказаться в районе, выжившие люди которого создали новую религию, как в тех же Петушках, но еще более безумную и кровавую. Жители небольшого городка во Владимирской области вели войну против «демонов», но не догадались мучить их во имя своего бога, Господа Гнева.

Кому, интересно, поклоняются те, что соорудили этот алтарь?

– Твою мать, вот гондоны свихнутые, – сказал Илья.

– Понятно, почему они стреляют и на переговоры не идут, – сказал Андрей. – Для них все, кто не с ними, – нелюди, а с чудовищами, пусть они и выглядят по-человечески, беседовать нет смысла.

И тут оказалось, что «горилла» еще не мертва.

Могучая туша ее вздрогнула, поднялись веки, обнажив почти разумный взгляд, и из приоткрывшегося рта вырвался слабый хрип. Андрею почудилась в нем мольба, и он вспомнил, что где-то слышал – смерть распятого мучительна и длится часами, а иногда и сутками.

Но стрелять на вражеской территории – только привлекать к себе внимание.

– Прикрывай меня, – сказал он, вытягивая из ножен на поясе нож.

– Ты с дуба упал, шеф? – Илья выпучил глаза. – Тебе эта тварь что, родственником приходится?

«Она не виновата, что стала такой, – подумал Андрей. – И не заслужила этого».

Взгляд «гориллы», полный страдания и надежды, жег, как луч лазера.

Когда подошел к жертвеннику, в нос ударила смесь запахов мокрой шерсти, мочи и крови. Мусорный бак, на который пришлось взобраться, качнулся под ногами, слегка громыхнули его тонкие стенки.

Андрей потянулся ножом к горлу «гориллы», та закрыла глаза и перестала дышать.

Ему приходилось убивать ради того, чтобы спасти от мучений, в самом начале путешествия, еще в Нижнем, но тогда он лишал жизни людей, а не мохнатое чудовище, да еще и на расстоянии.

Сделать последнее, решительное движение оказалось невероятно сложно.

– Давай! – громким шепотом подбодрил Илья. – Пока все чисто, но ты нашумел конкретно!

Андрей повел ножом справа налево, ощутил сопротивление, услышал хрип и сипение. «Горилла» задергалась, ее тело забилось в судорогах, и он поспешно спрыгнул с начавшего раскачиваться жертвенника.

Агония продлилась всего несколько секунд, и громадная тварь затихла.

– Дело сделано, пошли дальше, – затараторил оказавшийся рядом Илья, которому было явно не по себе. – А то застукают нас с тобой тут, на открытом месте, и покрошат, точно капусту.

– Пошли, – согласился Андрей.

Следующий дом по их стороне улицы оказался рассеченным на множество частей узкими сквозными проемами, похожими на следы рубящих ударов. Но ни одна из получившихся секций не покосилась, не осыпались разрубленные стены, все это выглядело аккуратно и даже красиво.

Асфальт перед ним был изрезан множеством трещин, но ни одна не выглядела свежей.

– Тихо, – сказал Андрей, когда с севера, со стороны руин, прикатился шорох.

Сначала присели на корточки, а затем и вовсе залегли, поскольку из-за груды развалин, в которой выделялась уцелевшая вывеска «Перекресток», вышли двое мужчин в камуфляже. Разведчиков они то ли не заметили, то ли не обратили на них внимания, и быстро зашагали на восток.

Оба были вооружены «АКСУ», но груза с собой не несли вообще.

– Становится людно, зуб даю, – пробормотал Илья. – Как «языка» брать будем?

– Придумаем что-нибудь, – отозвался Андрей. – Для начала спрячемся получше и понаблюдаем.

В качестве укрытия выбрали стоявший на углу киоск «Продукты» с выбитыми окнами. Внутри оказалось грязно, под ногами зашуршали разорванные пакеты, цветастые обрывки пластика.

Витрины зияли пустотой, сообщая, что тут побывали «покупатели».

Засели рядом с одним из проемов, откуда открывался вид и на широкую улицу, носившую имя Щербаковской, и на выходящие к ней с двух сторон переулки. Расположились так, чтобы их нельзя было заметить снаружи.

Еще один патруль, на этот раз из трех человек, появился с запада минут через пятнадцать. Быстро выяснилось, что три составлявших его мужика одеты в рванье, а вооружены не особенно хорошо – один помповым ружьем вроде «ремингтона», другой – охотничьей двустволкой, а третий – пистолетом.

– Ну, что, этих атакуем? – спросил бритоголовый, когда до чужаков осталось метров тридцать.

Голос его дрожал от возбуждения.

– Не спеши, – придержал соратника Андрей.

Патрульные остановились на перекрестке, совсем недалеко, и потащили из карманов сигареты. Раздались щелчки зажигалок, прозвучал негромкий смех, один из троих принялся что-то рассказывать, оживленно жестикулируя.

Соловьев вглядывался в чужаков, пытаясь понять, что это за люди, распявшие «гориллу» и начавшие стрелять по бойцам из коммуны, даже не разобравшись, кто перед ними. Пока не видел ничего особенного – обычные мужики, двое лет сорока, один моложе, небритые, шмотки грязные и рваные, рук от оружия далеко не убирают, все время посматривают по сторонам.

Они выжили после катастрофы, не дались тварям в первые, самые тяжелые дни, и это говорило о многом.

Илья попытался сменить позу, хрустнул попавший ему под ногу осколок стекла. Разговор прервался, все трое мгновенно повернулись в сторону киоска, выставили стволы. Андрей пригнулся, про себя матеря неловкость бритоголового, а тот побледнел, выпучил глаза.