Из серии «Зеркала». Книга I. «Лишние люди» (ред. 2) - Олег Патров

имеют способность разъедать окружающую среду и тянуть на дно других. Сами, кстати, всплывают часто в последний момент, а хорошие ребята пропадают. Подумай об этом. Один или несколько… Без него будет лучше… Для тебя и ребят.

В их разговоре возникла неловкая пауза.

– Не думал, что ты мыслишь стереотипами, – под конец выдавил из себя Райджари. – Интересно, а я у тебя в каком списке?.. Отправляешь человека в утиль только за то, что он сказал что-то, что тебе не по духу?.. Допустим… Мальчик излишне резок. Максимализм…

– Причем тут стереотипы!.. – смутившись, опять взвился Линдсней, сатанея от невозможности достучаться до друга. – Он подлец. И не верь его объяснениям. Этот парень коварен и лжив насквозь. Ему соврать, что священнику перекреститься.

– С каких пор ты вспомнил о религии? – попытался сменить тему Райджари.

– Думаешь, под воздействием эмоций я не могу судить объективно? – раскусив его замысел, прямо спросил Карл. – Ладно… Поживем – увидим. Не хочу с тобой ссориться из-за этого паршивца. Только не поворачивайся к нему спиной. Не хватало только, чтобы ты пострадал от своего прямодушия. Такими, как он, должны заниматься другие…

Глава восьмая. Раскаяние

1

На сердце у Джимми было неспокойно. Зря он сорвался на Линдснея.

«Ты слишком эмоционален. Придется мне подучить тебя самоконтролю. Хорошо, что ты признаешь свою неправоту, но за ошибки надо платить», – сказал ему в тот злополучный вечер Ли, и устроил для себя праздник, по-своему…

С тех пор Джимми старался не срываться.

Во всяком случае не на тех, кто мог ответить.

Но учителя часто ставили его в тупик. Ему никак не удавалось классифицировать их в работе. Они все время менялись, перетекая из одного качества в другое: то вели себя прилично, как обычные люди, то – стоило задеть какие-то туманные «святые принципы» – буквально перерождались, как Карл Линдсней, становясь мстительными, бьющими исподтишка тварями. Джимми так и не научился вычленять их сразу из серии более безобидных, но подобных им педагогических существ. Приходилось каждый раз действовать методом проб и ошибок. На своей шкуре, так сказать. Но что поделаешь… Нет предела совершенству… Что ж, возможно, когда-нибудь это будет его следующая стадия развития. Имеет же он право ошибаться в оценке противника?.. Имеет. Он еще молод.

«Не стоило с ним связываться,» – подал голос заблудший было инстинкт самосохранения.

Факт.

«Твое положение и без того уязвимо».

Еще один.

«Стоило просто промолчать».

Это Джимми понимал. Но та самая уязвимость и необходимость все время «быть в форме», «держать лицо» в месте, где с каждой стены тебе кричали лозунги о безопасности и свободе самовыражения, в вещах, в которых от тебя требовали похожей на откровенность и искренность лжи, сводили его с ума.

Он жутко устал жить в раздвоенном, рас-троённом мире, сейчас – больше, чем когда бы то ни было. Может быть, потому что раньше его жизнь была по-настоящему опасна и «игра масок» была единственным средством выживания и по-другому было совсем плохо, а сейчас…

Бесперспективность его усилий, его кажущейся свободы, протеста или смирения – не все ли равно, если будет один и тот же результат?.. – грубо, ежедневно, беспощадно душила его. Никакой паузы, никакой жалости, никакого удовольствия и просвета впереди, – и никакого отчаяния. Все чаще и чаще пустота в голове и нежелание что-либо делать.

Если бы не обещание миссис Ди продержаться трезвым один месяц, Джимми давно бы дошел до ручки.

В сочинении он написал, что, если средства плохи, стоит изобрести другие средства. А может ли он изобрести другую цель? Под стать тем средствам, которые он использовал?.. Цель, которая оправдала бы все, что он натворил?..

Можно ли в жизни пойти от обратного?..

Сначала взорвать бомбу, а потом обрести идею, ради которой ты это сделал?..

Говорят, в политике так бывает. Но то в политике. А в жизни?..

В жизни тоже, возможно, получится… Ведь удавалось же кому-то!.. Можно! Но только не в его…

Как говорил Ли, «ты слишком умен, чтобы обманывать себя и слишком наивен, чтобы не хотеть этого сделать».

Смешно.

Неприятно, но в самую точку.

Джимми решил, что потерпит ради приличия столько, сколько сможет, надеясь, что время подскажет ответы. Время… или люди… Они всегда были, в целом, добры к нему, и Джимми ценил доброту. Хотя иногда у него не сразу получалось назначить ей нужную цену. Еще один навык, которому в его возрасте стоило подучиться…

2

Видеть на каждом столбе объявление «Распродажа!» и оставаться счастливым человеком отнимало у Джимми порядочную долю дневных усилий.

Он едва пригубил бутылку, как в комнату вошел брат.

– Что это? Ты пьешь?

– Не говори отцу.

– Какому?

– Обоим.

– Это плохо кончится.

– Давай не сегодня. Мы уже достаточно наговорили друг другу.

Проклятый сон снова навалился на Джимми, только почему-то в этот раз его брату было лет 13-14, а ему 17. Как будто в том, сонном мире, время текло по-своему.

– Здесь кто-нибудь стучится в доме?

Это уже он – Джимми – недовольно, резко выкрикнул биологическому отцу, когда тот нежданно-негаданно вошел в его комнату. Выслушал унылые нотации о вреде алкоголя.

– Я понял. Вылью. Потом.

– Сейчас.

«Второй Джимми» проследовал до ванной комнаты и вылил всю бутылку в раковину.

– Доволен?

Вот это сон!.. Сногсшибательно!.. Не удивительно, что ему не хотелось ложиться в кровать.

В жизни, правда, Джимми тоже так делал. Два раза. Один – от отчаяния и глупости – для матери, второй – для себя, когда понял, что теряет контроль. С тех пор он не покупал больше одной бутылки в дом. Знал, что может не удержаться.

– Поговорим завтра.

– Я достаточно трезв.

– Завтра.

Джимми ненавидел это слово, но во сне воспринял его достаточно спокойно.

– Тебе так плохо у нас?

– Нет. Просто привычка…

Он почувствовал, что напугал биологического отца.

– Я сделаю так, как ты хочешь, – попробовал он успокоить родных по крови и бесконечно далеких по жизни ему родителей.

– Мы обратимся к специалистам…

Равнодушно Джимми пожал во сне плечами, желая одного: чтобы его оставили в покое, отвязались…

– Группа взаимопомощи? Пожалуйста.

Для Джимми ни наяву, ни во сне это не было проблемой. Он ни в грош не ставил такие собрания, а мать – а, сидя за ее спиной, и он сам – посетили их немало.