Из серии «Зеркала». Книга I. «Лишние люди» (ред. 2) - Олег Патров

Отец Лары был директором школы. Еще одна причина, по которой она пошла в театральный кружок, назло сплетням, как сказала мать, а еще потому, что любила петь. И теперь школа вынуждена была купить ее первой учительнице новые инструменты.

Сама миссис Карлсон никогда бы не сумела добиться подобного финансирования, слишком была рассеяна и простодушна, потому ее и не уважали коллеги, хотя с удовольствием пользовались ее трудами. Ее эксплуатировали все – и дети, и взрослые. «Подберите нам музыку для конкурса, пожалуйста», «вы не могли бы помочь нам организовать чаепитие с детьми», «помогите нам с репетицией сюрприза для учителей» и прочее и прочее. Ларе стало жаль старушку, а теперь, когда Джимми, друг Гарри, принес им эти песни, спектакль мог и удаться, и тогда она тоже кое кого бы удивила, особенно некоторых, которые считали учительских детей занудами или лентяями, а ей никогда не доставалось все просто так, приходилось доказывать, что это она сама, а не папа и не мама. Правда, над учебниками она не корпела, но это уже была не ее вина – просто повезло, природа наделила ее хорошей памятью. Жаль только, что из-за нее парни рассорились прямо на тренировке, хотя и приятно.

«Надо будет их помирить, – подумала Лара, прихорашиваясь перед зеркалом. – Гарри ревнив, но отходчив, просто ему не хватает веры в себя. Слишком часто ему говорили, что спортсмены больше ни на что не годны, а он был и рад прятался за ролью дурака: меньше мозгов – меньше заданий, шутил он. Хотя нет-нет да и спрашивал, что она в нем нашла. Пройдоха!.. Он ведь и так все прекрасно знал».

В самом начале их отношений Лара думала, что Гарри ухаживал за ней, потому что она дочь директора или на спор, такое раньше случалось – она лично вывела на чистую воду двух таких «влюбленных» – но он выдержал все проверки и никогда не просил ее ни о чем относительно отца. Даже когда в прошлом году из-за соревнований завалил литературу.

Карл Линдсней был принципиальным учителем, никого не щадил, не шел ни на какие уступки: работа сдана в срок или нет, точка. Зато потом целое лето они легально могли встречаться у нее в доме под предлогом занятий.

Отец Лары тоже был жутко ревнив, придирался к ней больше, чем к матери, но Лара не обижалась, знала, что была единственным ребенком в семье, и папа очень любил ее, вот и все, – и умело этим пользовалась.

4

Джон Стивенсон сидел в своем кабинете и просматривал сводки за месяц. Дела фирмы шли неплохо, но все же стоило напомнить компаньонам о новых маршрутах, конкуренты не заставляли себя долго ждать. Он навскидку начертил пару вариантов: кислотное озеро, море дождей, отдельная тропа для тех, кто предпочитает индивидуальный отдых, включая затопленный купол на дне океана и прыжки с пика Первооткрывателей. С тех пор как отменили обязательные испытания на статус гражданина люди стали выезжать в неосвоенные земли как в отпуск, зная, что могут покинуть их в любой момент. Целых пять лет на поверхности в одиночестве – Джон покачал головой – его предки были явно не в себе, когда придумывали такое испытание. «Зато у них не было проблем с молодежью», – печально заметил он, возвращаясь к работе.

Чувствуя приятную усталость, он откинулся в кресле, протянул руку к звонку, чтобы вызвать экономку и тут же вспомнил, что теперь в ее комнате жил Джимми. Миссис Кэрр приходила раз в неделю навести порядок, постирать вещи, в остальном они обходились сами, хотя Джон скучал по ее стряпне. Его собственное меню, как и возможности Джимми, оставляли желать лучшего.

– Это ваш мальчик? – спросила его миссис Кэрр, вытирая пыль с книжных полок.

– Да, не мальчик, почти с меня ростом.

– Доброе лицо, а глазки хитрые, сообразительные, весь в вас, – как водится среди женщин, вздохнула экономка.

Джон не любил этих пустых сантиментов.

– Вы, наверное, гордитесь им?

5

Разочарование. Тяжелее всего Джимми было переступить через разочарование. Все остальное можно было пережить, к остальному можно было привыкнуть.

Когда отец отказался от индивидуальной программы обучения, он промолчал, хотя и не представлял себя в одном потоке с богачами.

Когда Джон записал его в футбольную команду, поморщился; привычно пережил косые взгляды одноклассников и придирки учителей, явно провоцировавших его на отклик.

Он умел вести себя, как надо, отключаясь от всего внешнего, напускного – спасибо полковнику Лоу и третьему отчиму. Они научили его ждать своего часа, так что директору элитной школы придется потерпеть его в рядах своих учеников. А потом пришли первые успехи в команде, и их тренер Бред заступился за него.

Пережил Джимми и сорок дней матери. Заперся у себя в комнате и напился. Джон никогда без стука не входил в его комнату, да, даже если бы и вошел, Джимми в тот момент было все рано. Но отец ничего не заметил.

Он сломался на пистолетах. Впервые за все это время он попытался рассказать отцу хоть немного правды о своей жизни. Пригласил – с разрешения Джона! – старика Зи. Тот приютил их с матерью, когда они в очередной раз оказались на улице. Денег не было, и они залезли к Старику в сарай поспать, да и за инструменты можно было потом кое-что выручить. Зи застал их на месте преступления, но полицию не вызвал, он вообще был толковым человеком, пригласил их в дом, покормил, предложил постель.

Они прожили у него пару месяцев. Зи водил его на охоту, давал пострелять из собственного ружья, научил играть на гитаре, позволил курить, сидя на крыльце, когда мать не видела, научил новым мелодиям. Зи знал много песен. Когда-то он был разведчиком, выбирал подходящие места для новых поселений на поверхности, и Джимми с радостью остался бы у него, но Зи был староват для матери, хотя никогда ни о чем не просил. Старику было одиноко, но мать была слишком горда, чтобы принять столь щедрое предложение безвозмездно. Мама вообще не считала общение чем-то ценным, равным деньгам; для нее хорошее отношение к людям было естественным почти до самого конца.

6

Тот вечер с гостями вроде прошел неплохо, и Ларк вызвался подбросить Старика Зи вниз, под купол, куда адвокат снова отправлялся по делам.

А потом Джимми увидел этот взгляд.

Он стоял и держал в руках старый, антикварный пистолет, подаренный ему на память пожилым человеком, не