Из серии «Зеркала». Книга I. «Лишние люди» (ред. 2) - Олег Патров

class="p1">– Ничего, – хором ответили ребята, заслоняя спинами стену.

– Вот пусть это «ничего» я здесь больше и не увижу, – решил не обострять ситуацию Бред, и ему повезло.

Парни не поубивали друг друга, а даже как-то примирились, организовав маленький союз против тренера. Бред не возражал, если это было для пользы дела. Его собственный тренер тоже когда-то выделывал такие штучки, стравливая и разводя парней в команде.

– С ума сошел?!. Ножи в школе?!. А если бы что-то случилось? – покрутил пальцем у виска его старый друг и поклонник спортивной карьеры, учитель литературы Карл Линдсней, человек, благодаря которому собственно Бред и нашел это место. – Ты вылетел бы первым! Это в лучшем случае! Мы отвечаем за их жизнь. Тебе надо отвыкать от своих спортивных замашек, здесь не гильдия, а школа. Ты знаешь, ЧТО у них творится в голове? Я – нет, хотя и работаю здесь не первый год.

– Не беспокойся, я серьезно поговорил с парнем, – попробовал объяснить свою позицию Бред.

– Ты не прав, – не согласился с ним Линдсней.

Конечно, как учитель Карл был опытней, но Бред стоял на своем. У него было неоспоримое преимущество: он не просто открыл и прочитал дело Джимми, а проехал до его прежней школы, заехал во двор дома, где тот жил с матерью. Район многое рассказал ему о парне.

Бред знал такие подземные уголки, сам когда-то частенько наведывался в подобные места, чуть было не загубил свою карьеру и здоровье, но вовремя опомнился.

Что ж, он был готов поддержать Джимми, если тот хотел начать новую жизнь, но вводить в команде подземные порядки позволять не собирался.

Категорически. Так и сказал.

Впрочем, парень понял его правильно и больше не высовывался.

6

Невозможность распоряжаться временем бесила Джимми. Оказывается, шляясь по темным закоулкам прежнего купола, он сильно отвык … от навязчивости и бессмысленности школьных действий, иллюзорно имеющих какой-то далекий-предалекий и неважный никому в настоящем результат.

Выглядывающий из-под мутных стекол очков учитель, все время устало потирающий переносицу, произнес:

– Объективненько…

Обращались к нему – вежливым, снисходительно-ласкательным тоном – и Джимми сразу вспомнил, почему ненавидел прежнюю школу.

– Если вам что-то не нравится, молодой человек, вы можете пойти другим путем. Честно и открыто. Как та дверь.

Джимми исподтишка бросил пронзительный взгляд на Карда Линдснея, их учителя литературы. Нет, этот человек дураком не был. Тогда в чем дело?.. И почему именно он?.. Вот ведь привязался…

Следуя негласным правилам, Джимми опустил глаза, как бы признавая: «Не сомневайтесь, я понял и капитулирую».

– Отлично, тогда можете приступить к сочинению.

Перед лицом Джимми душным маревом зависла другая картина.

– Ты знаешь, что будет, если Ли не застанет тебя на своей вечеринке?

– Нет. Но ты, полагаю, знаешь.

Услужливый сосед – советчик по несчастью, распечатал грязным ногтем дорогой, лакированный конверт и, вынув пригласительный билет, бросил его на диван, где лежала мать.

– Из пушки не разбудить?.. Ну-ну… Я не враг тебе, малыш. Разве я не крепко храню твои секреты?.. Не надо… Не надо так смотреть на меня и шутить с Ним, Джимми, тоже не надо. Я не хочу попадать под горячую руку. То, что он передал приглашение через меня, – уже плохой знак. Тебе есть над чем задуматься, парень. Поверь старику. Разве тебе нечего терять?..

– Старик, – горько усмехнувшись, не согласился, Джимми.

И вздрогнул, почувствовав чью-то руку у себя на плече.

– Сочинение само себя не напишет.

Карл Линдсней, черт бы его побрал, ходил по классу, словно хищник, лениво выслеживающий слегка придушенный и оставленный на забаву полдник. Пусть побегает. Унижать живых гораздо веселее, чем есть мертвых.

В последнее время Джимми много думал о смерти. Он думал о том, виноват ли он, что сломалась мать. И пришел к рациональному выводу, что нет. И все же… Кое-что можно было поставить ему в укор, сделать по-другому. Опыт… Но кто же будет делиться таким опытом?.. Пожалуй, даже он бы не поделился, хотя умел писать, но, видимо, сегодня был не его день… Ему бы разродиться одним вшивеньким сочинением на хрестоматийную тему…

Если двигаться маленькими шажками, можно преодолеть вечность…

Джимми всегда чувствовал, когда и в чем он мог бы поступить иначе. Более правильно, что ли. Совесть у него работала что надо. Но он так и не набрался нужного мужества при жизни матери. Спасибо, что всегда находились люди, которые могли утешить и подсказать, как поступить. Проблем это не решало, но жить чужим умом было немного легче.

Все-таки гадости муторно совершать, если ты один…

Вначале он никак не мог отпустить мать, предоставив ее своей судьбе, а на собственном пути его самостоятельной жизни Джимми обуял такой страх, когда он четко представил себе концовку, что…

Хорошее воображение и прогностические способности сыграли с Джимми злую шутку. Он сам понимал: большая беда была в том, что у него не было иллюзий. Его вера в счастливый финал потерялась где-то при их переездах от дома к дому, зато поистине религиозно-мистическое знание о том, что будет в конце, в пункте прибытия, не оставляло его ни днем, ни ночью. Как и было написано в Апокалипсисе: на конечной станции не было человека…

Во всех его мысленных перипетиях и прикидках того или иного маршрута в конце пути было какое-то другое, чуждое ему существо, и был человек, предающий человека и теряющий то, что дорого, и то, что никогда ему не принадлежало. И он не всегда был уверен, что это разные персонажи.

Откровение… Что знал автор этого приторно-морализаторского рассказа об Откровениях?!. Текст, предложенный Карлом Линдснеем для анализа, вызывал у Джимми тошноту.

Тогда, после ухода соседа, его охватило отчаяние и какое-то убивающие отсутствие надежды.

НЕ-НАДЕЖДА.

Он так и записал на обратной стороне именного пригласительного билета и, повертев тот туда-сюда, решил, что факты принимать все же надо. Не в первый раз.

Задача: найти выход, который не противоречил бы его принципам и в то же время устраивал бы Ли.

«…И стал он искусным на пути предательства… И первым, кого он предал, и последним, был он сам…»

«…Бойтесь пастырей, соблазняющих моих овец…»

«…Но трижды будет проклят тот, кто, обманувшись, обманом заманил в сеть других, дабы не быть одиноким в своем несчастье…»

Забавно, но мамин пастырь все же оставил след в его детской, «незащищенной» душе.

Джимми решил ударить конем.

– Что ты делаешь? – включив свет на кухни, удивленно спросил его Ли.

– Готовлю твое любимое блюдо. На вечеринках