Ford против Ferrari. Самое яростное противостояние в автогонках. Реальная история - Эй Джей Бэйм

эстетику Старого Света, в том числе его роскошные автомобили. Построенное им в Гросс-Пойнте семейное поместье было памятником его преклонению перед Европой. Черепица для крыши, витражи и большая часть мебели были привезены оттуда. Главная лестница дома, по ступенькам которой Генри II карабкался малышом, тоже была изготовлена по другую сторону Атлантического океана.

Генри II, как и его отец, подпал под очарование Европы. Правда, в его случае соблазном стали не автомобили или произведения искусства, а женщина. Вдали от Дирборна, где каждый его шаг влиял на котировки акций, мистер Форд вел тайную жизнь.

Ее звали Кристина Ветторе Остин. Разведенная итальянка 36 лет. Они познакомились в парижском ресторане Maxim's. Вместе с супругой и детьми он был приглашен на вечеринку в честь Грейс, княгини Монако. Русоволосая изысканная женщина с зелеными глазами и фигурой модели сразу обратила на себя его внимание. В тот вечер она была постоянно окружена сливками общества, но Генри II незаметно поменял местами кувертные карточки с именами приглашенных и добился того, что за ужином их усадили рядом. По-английски Кристина говорила с очаровательным итальянским акцентом.

Вскоре Генри II начал встречаться со своей итальянской Бамбиной. Одна ночь в Париже, другая – в Женеве. Он обустроил ей гнездышко и в Нью-Йорке, на Манхэттене, по адресу Парк-авеню, 530, прямо напротив своих апартаментов в отеле Regency. Они совершили круиз по Средиземному морю на его новой яхте «Санта-Мария». (По словам одного очевидца, Кристина тогда «выглядела в бикини лучше кого бы то ни было».)

Чем больше времени проводил Генри II в компании Кристины, тем больше он опасался возможных последствий для своего 21-летнего брака, троих детей и репутации в целом. Мало того, что у него был роман, так еще и с иностранкой. Общество тогда было консервативным на этот счет. Во многом 1963 г. еще оставался частью 1950-х: ты можешь спать с чужой женой, но обязан держать это в тайне; ты не должен вращаться не в тех кругах, не имеешь права носить галстук шире пяти сантиметров и все в таком духе. Развод противоречил общественным нормам, а для человека, возглавлявшего вторую по величине компанию мира, выход за рамки дозволенного был связан со значительными рисками.

Генри II начал исследовать тонкую грань, отделявшую его публичную жизнь от частной. В Дирборне он продолжал быть мистером Фордом, в Европе становился просто Генри. Впервые после 1945 г., когда он принял руководство Ford Motor Company, интересы этих двоих людей не совпадали. Однажды поздним вечером, обсуждая перспективы брака со своей Бамбиной, он сказал:

– У меня есть компания. Да, у меня есть ты и есть Анна, но на самом деле я женат на своей компании. Это единственные отношения, которые останутся неизменными в моей жизни.

…

Летом 1963 г. сотрудники мистера Форда старались обходить его стороной. Причем на цыпочках. Босс становился все более непредсказуемым. Теперь везде, где он бывал, виски в бутылках подолгу не задерживался. Как-то во время совещания в Дирборне, на котором Якокка делал презентацию своего нового детища – спорткара Mustang, – Генри II вдруг резко прервал его:

– Не мучай меня всей этой хренью, Ли. Просто не говори мне об этом.

Он помолчал и добавил:

– Все, я уезжаю, – поднялся, вышел из зала и направился в больницу.

Врачи утверждали, что все дело в мононуклеозе, которым заразился мистер Форд. Однако слухи о том, что на самом деле он на грани нервного срыва, были, пожалуй, ближе к истине.

Успех на европейском рынке был принципиален для Генри II. Этот успех должен был стать тем наследием, которое он смог бы оставить после себя. Но возникли нежелательные обстоятельства: журналисты светской хроники кое-что разнюхали, и газеты запестрели статьями о «некоем» женатом американском промышленнике и его тайной любовнице. Имен, правда, пока не называлось. Но эти два мира Генри II – бизнес и личная жизнь, Европа и США – неизбежно должны были столкнуться.

Позже один из менеджеров компании будет вспоминать:

– Он был словно мина замедленного действия. Можно было даже услышать тиканье часового механизма.

Глава 4

Феррари, Dino и Фил Хилл: 1957–1961 гг.

Я был обычным парнем, которого занесло в рискованную профессию и которому нужно было двигаться дальше. Если вы хотите понять, что я чувствовал, спросите у ветеранов Вьетнама или любой другой войны. Спросите их, как они продолжали сражаться и выживать перед лицом смерти. Если вы думаете, что между солдатом и одержимым гонщиком, который может взять и бросить свое занятие в любой момент, существует какая-то разница, то вы просто не знаете, что значит сила всепоглощающей страсти.

Фил Хилл, 2004 г.

После смерти Дино в июне 1956 г. на фабрику Энцо Феррари в Маранелло обрушилась череда несчастий. Кто-то осторожно называл это «невезением», кто-то был более прямолинеен в оценке фактов.

Проблемы начались 12 мая 1957 г. на «Милле Милья» – итальянской гонке по дорогам общественного пользования длиной 1609 км, которая стартовала и финишировала в Брешии, проходя транзитом через Рим. В общей сложности около 10 млн зрителей выстроились вдоль обочин, образуя живые барьеры по обе стороны дорожного покрытия. В преддверии соревнований Феррари сказал в интервью:

– Это гонка для простых людей. Практически вся Италия устремляет свой взор на просмоленную трассу в день проведения «Милле Милья». И это день, когда я ощущаю, что моя жизнь приносит пользу.

Тысячи людей собрались в Брешии еще до восхода солнца, чтобы посмотреть, как спорткары стартуют с рампы в свете прожекторов. Победу в гонке одержал, как обычно, Ferrari, однако она была омрачена трагедией. Новость быстро облетела весь мир, от Токио до Нью-Йорка: у Ferrari 335 автогонщика Альфонсо де Портаго, испанского маркиза, когда он на предельной скорости несся через деревню Гуидиццоло, лопнуло колесо. Автомобиль сшиб телеграфный столб, врезался в толпу и заглох в сточной канаве.

Погибли 12 человек, еще больше получили ранения. Известность гонщика лишь усилила всеобщий шок от случившегося. В жилах де Портаго текла голубая кровь. Он был знаменит, выступал как бобслеист на Олимпиаде и, будучи женатым, не скрывал свои романы с актрисой Линдой Кристиан и фотомоделью компании Revlon Дориан Ли. Это был настолько романтизированный и окутанный тайной персонаж, что даже Феррари был очарован им, называя «роскошным зверем». Тело де Портаго на месте происшествия было обнаружено дважды. Его разорвало пополам.

Феррари привык читать в день по семь-восемь газет. Он пришел в ужас от того, как отреагировала пресса: «Последний раз!», «Запретить "Милле Милья"!», «Хватит этих абсурдных самоубийственных гонок и кровавых боен!». В результате «Милле Милья», остававшаяся любимым спортивным событием Италии на протяжении 30 лет, перестала проводиться[11]. Основной удар пришелся на «волшебника из Маранелло». Ему были предъявлены официальные обвинения: «Энцо Феррари, родившийся 20 февраля 1898 г. в Модене и проживающий там до настоящего времени, обвиняется в непредумышленном убийстве и