Тулса (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич

Вблизи защитный барьер ощутимо гудел. Воздух находился в непрерывной вибрации, раздражающей барабанные перепонки легким зудом. Светоч дал задание ментаграмме ослабить слух. Через несколько секунд зуд пропал. От барьера регулярно отходили машины, груженные яркими кубами с предупредительной надписью: «Осторожно, отходы». Видимо машины вывозили выловленные из воздуха примеси грязи. Их должны были возвращать тем, кто создает загрязнение. Так ему рассказывали в городе. Отфильтрованная грязь годилась для переработки и повторного использования.

В спину раздался мощный гудок. Светоч от неожиданности отскочил с дороги. Ослабленный слух сыграл дурную шутку, его чуть не переехали грузовиком. Машина обогнала его и неожиданно остановилась. За органами управления в ней сидела Коломбина. Она сняла с лица защитную маску.

— Ты что, не слышал?

— Я ослабил слух, чтобы не зудело в ушах от барьера. — Пояснил Светоч.

— Ясно. Забыла, что вы умеете регулировать органы чувств. — Она улыбнулась. — Как прошел вечер?

— Пытаюсь вспомнить. — Честно признался он.

— Хочешь прокатиться? Есть времья?

Предложение огорошило Светоча, но только на пару секунд.

— Есть. Сегодня нам дали выходной.

— Залезай.

Светоч забрался в кабину. Он никогда раньше не ездил на специализированном транспорте, у которого не было автопилота.

— Значит, тебья вчера посвятили. — Коломбина улыбнулась.

— Да. Откуда знаешь?

— Я тут давно, все знаю. Выходной дают только раз, после посвящьения.

— Ну да, понятно. А ты случайно не знаешь, откуда появляются шрамы на спине. Я что-то вчера напился, и не помню половину. Не могу понять, зачем пришлось резать меня, когда я был в таком состоянии?

— А может быть ты как раз и нужен был в таком состоянии, чтобы тебя порьезать? — Задала мулатка наводящий вопрос.

— Зачем? Мне что-то вшили? Или наоборот, вытащили?

— Я не стану говорить. Меня могут наказать намного серьезнее, чем кого-то из вас. А могут и выселить за барьер. Завтра тебе расскажут на работе.

— Ты меня раззадорила, Коломбина. Как теперь вытерпеть до завтра? Здесь, на внешнем кольце, все совсем не так, как в городе. Это не вы стали причиной новых порядков? Я заметил, что многие вещи здесь напоминают те, о которых говорилось, что они присущи диким. — Светоч уставился на девушку. — Ой, прости.

— Ничьего, это нормально. Я привыкла. Возможно, ты прав, и наше присутствие породило отличия от того порядка, который существует в городе. Это тоже называется гармония, когда между сильно отличающимися людьми возникает золотая середина. Если ты вдруг подумал, как многие, что МАК здесь ничего не контролирует, то ошибаешься. Это он придумал правила для внешнего кольца. Мы привыкаем к тому, что будьет ждать наших детей в городе, а вы привыкаете к тому, что будьет ждать по ту сторону барьера. На диких землях.

— Хм, с такой точки зрения я не смотрел на эту проблему. А ты сказала, что боишься возвращения назад, с чем это связано?

— На менья все будут смотреть, как на человека, который вернулся, чтобы шпионить. Мы там очень подозрительные. Тяжелые времена вынуждают нас быть осторожными. Ты скоро и сам все увидишь.

— Меня это совсем не радует. Я предпочел бы снова кататься на трицикле по городу и приглядывать за порядком. И, черт возьми, я бы сделал искусственное дыхание даже в заблеванный рот, зная, к чему может привести отказ.

— Ты жалеешь о своем проступке?

— Разумеется. У меня было все, что только можно представить. Шикарные апартаменты на восемьдесят втором этаже, совершенная кукла Миола, отличная работа, такой рейтинг, что я мог позволить себе почти все развлечения, а еще мне светила путевка в другой город. И тут бац, у меня на вызове умирает парень от передозировки наркотиков, а я не смог ничем ему помочь. Побрезговал.

— Наркотики, это ужасно. Я была уверьена, что в ваших городах такого не бывает.

— Когда-то действительно не было, но современная молодежь, подростки, они буквально с ума сходят по тому, чтобы сделать из чего-нибудь наркотики и проверить на себе. Даже представить не могу, откуда они черпают эти знания. Если так и дальше пойдет, то МАК просто перестанет учить горожан. Тупое население проще держать в счастливом состоянии.

— А-я-яй, крамола, Светош.

— Согласен, но выводы сами просятся на язык. А тут, как я понял, можно не так следить за сказанным.

— Вам нужна свежая кровь. — Произнесла мулатка.

— В каком смысле? Пустить или наоборот, залить? — Светоч понял, что имела в виду девушка, но решил обыграть «дикарскую» сущность собеседницы.

— Любой процесс со временем переходит в свою противоположность. Так мне говорили мудрые люди. Любое благое дело постепенно превращается в мерзкое, и наоборот. Таков закон мироздания и даже МАКу его не изменить.

— А почему же вам так хочется попасть к нам?

— Потому что все уверьены, и я в том числе, что на наш век и на век наших детей порядка еще хватит. За барьером тяжело жить, особенно зная, что где-то все по-другому.

— А у тебя уже есть дети?

— Нет, но я в поиске достойного отца.

Светоча ошарашила ее фраза. В уме не укладывалось, что дикарка искала «достойных» среди горожан, которые сами должны выбирать, кому из них подарить свое семя.

— Достойнейшего из достойных? — Он улыбнулся.

— Хотя бы чуть-чуть мужественного. Уж прости за прямоту, но мужчины из города женственнее женщин из внешнего мира. Мне тяжело представить себя с таким в постели, а уж в роли отца и подавно.

— Предрассудки. У нас воспитанием детей занимается МАК. Родители пустая формальность, особенно в детском возрасте. Все необходимое для воспитания уже прописано в Уставе Гармонии. Дети с рождения впитывают его одинаково, а если бы их воспитывали родители, и каждая пара делала это по-своему, то к зрелому возрасту трактование Устава и как следствие общая цель становились бы невозможными из-за разнообразия интерпретаций.

— Так может, по этой причине ваши дети склонны убегать от навязанной действительности через наркотики?

Светоч посмотрел на Коломбину с высокомерным укором.

— Конечно, один человек, который никогда не был в городе взял и сразу во всем разобрался. — Он ухмыльнулся. — Дело в том, что МАК это не свод правил, придуманный двести лет назад раз и навсегда. МАК эволюционирует, он так создан, и вместе с ним меняются подходы к достижению полноценной гармонии человека с миром. Возможно, где-то он дал промашку, решив разведать новый путь. Так же незаметно для общества сам найдет способ решить проблему.

— Было бы замечательно. Иногда я думаю, что поспешила со своим решением попасть в город.

— А как ты прошла отбор? — Поинтересовался Светоч.

— Еще ребенком. Я же не из окрестностей Тулсы, ты и сам это видишь. Мои родители очень хотели, чтобы я жила не как они и отправили мою ДНК. Им пришел ответ, что где-то далеко на севере есть город Тулса, в котором мои гены очень пришлись бы. Когда мне исполнилось шестнадцать, я переехала ближе к вашему городу и через два года оказалась за барьером.

— А сейчас тебе сколько?

— А сколько дашь? — Коломбина отвернулась от дороги и кокетливо посмотрела на Светоча.

— Двадцать два? — Неуверенно поинтересовался он.

— Я такая старая?

— Нет, ты не выглядишь старо, не в этом дело. Просто, ты кажешься намного самостоятельнее, чем горожанки в таком возрасте. Ты водишь грузовик. В двадцать лет мы еще дети. Если абстрагироваться от твоей самостоятельности, то когда я увидел тебя в первый раз, решил, что тебе и есть восемнадцать.

— Мне двадцать два. — Коломбина рассмеялась.

Светоч рассмеялся вместе с ней.

— Ну, ты разыграла меня. Я ведь поверил тебе.

— Во внешнем мире некрасиво интересоваться возрастом женщины, особенно давать ей тот возраст, который у нее есть. Все хотят выглядеть чуть помоложе.

— У нас тоже самое, только мужчины тоже хотят выглядеть моложе. Поэтому, мне все еще девятнадцать и попробуй усомниться в этом.