Странный дом мисс Корицы - Магдалена Хай

как они двигаются, словно состоят из пружин и мышц, гибких, точно вода. Вся стая, кровожадно урча, бросилась вслед за Пеккой.

Когда все тигры выбежали за Пеккой, сквозь дыру в стене, в зимний сад вполз ещё кое-кто. Этот кое-то был поменьше тигра, но побольше Пекки. Он двигался гибко и плавно и был серым, словно зимний вечер.

Принюхавшись, зверь легко и радостно потрусил вслед за тиграми.

Это была Смелость, которая очень соскучилась по Пекке.

Глава 3, в которой открывают воображаемую дверь

Мисс Корица несколько раз моргнула. Дверь находилась в необитаемой комнате на пятом этаже. Вся комната была покрыта толстым слоем пыли. Только к воображаемой двери шла тропинка, протёртая длинными руками и ногами обезьян. Также часть двери вокруг латунной ручки сияла от прикосновений.

Мисс Корица стояла перед дверью и в сомнениях кусала ноготь большого пальца. «Дети!» – ворчала мисс Корица про себя. Из-за них даже она сама ведёт себя неприлично! Тоненький голосок у неё в голове всё ещё зудел, что ей нужно избавиться от детей. Отправить их на улицу. И плевать на тигров!

Но другой голос, погромче, спрашивал: «Почему эта дверь особенная?»

Внизу она с лёгкостью ответила на вопрос Сюзанны о двери. Но теперь, стоя здесь, она даже под угрозой смерти не смогла бы вспомнить, видела ли она эту дверь раньше. Такое бывает и с простыми людьми, когда мы что-то забыли, но никак не можем вспомнить, что именно.

– Она заперта? – спросила Анна-Лиза.

– У вас ведь есть ключ? – спросила Сюзанна.

– Ну… – промямлила мисс Корица.

Дверь была синяя и зелёная, металлическая и деревянная, запертая и незапертая. Когда на неё смотрели пристально, она словно избегала взгляда. Мисс сунула руку в карман платья. Её пальцы ощупали что-то маленькое и круглое. Портсигар Эрнесто! А в нём – ключ.

В переднем конце дома послышался треск.

От стены комнаты со смачным звуком отделился Эрнесто. Бывший матадор так нервничал, что закрутил кончики усов в колечки.

– Тигры! – причитал призрак. – Они совсем обезумели!

– Не сейчас! – прошипела Сюзанна.

Как вы уже знаете, Эрнесто был привидением, которое боится перемен. Поняв, что Сюзанна и Анна-Лиза явно что-то замышляют, бывший матадор увидел перед собой вместо двух пятнистых и заносчивых девочек настоящего быка. Быка со страшным разумным взглядом. Эрнесто Монтсьерра задрожал.

– Ми амор! – крикнул он мисс Корице. («Ми амор» на испанском языке означает «моя любовь». Эрнесто осмеливался назвать так обожаемую мисс только на родном языке.) – Дети – это!..

Мы никогда не узнаем, что бы случилось, если бы Эрнесто успел убедить мисс Корицу в том, что дети – это!.. (что именно он хотел сказать, мы тоже никогда не узнаем.) В этот самый момент из коридора в комнату с диким визгом вкатилась куча длинноруких и мохнатых литературных обезьян. Одна из них держала в руках странный, сияющий голубым цветом сачок для бабочек.

Обезьяны взмахнули сачком над Эрнесто и…

К удивлению всех присутствующих в комнате, призрак оказался в сачке! (Только обезьяны не были удивлены. Они-то хорошо знали, что делали.)

– Уук-ААК-аак-йик! – объяснили обезьяны остальным. (Если вкратце перевести на русский: «сачок – это очень искусная вещица, фильтрующая материю между реальностями. С помощью неё можно пленить различных призраков, духов и прочий полтергейст. Многие уважаемые учёные продали бы свою бабушку ради того, чтобы выяснить принцип работы сачка».)

(К счастью для бабушек, никто из детей не понимал по-обезьяньи, поэтому волшебный сачок и его секрет остались во владении литературных обезьян дома мисс Корицы по крайней мере на следующие пятьдесят лет. Секрет позже раскрыла одна горилла, которую хозяйка обучила языку жестов и которая впоследствии стала профессором этнографии Хельсинкского университета.)

С громкими криками стая обезьян исчезла из комнаты тем же путём, что и появилась, волоча за собой несчастное привидение матадора.

– Уф! – пропищала Анна-Лиза. – Повезло так повезло!

– Шшш! – зашипела Сюзанна и толкнула её в бок.

Но девочки зря беспокоились. Мисс Корица была очарована дверью. В этот самый момент она повернула крошечный ключик в несуществующей замочной скважине и взялась за несуществующую ручку.

Анна-Лиза испуганно смотрела на сестру. Сюзанна задержала дыхание.

Ручка бесшумно повернулась, и воображаемая дверь распахнулась настежь.

Мисс Корица нахмурила свои красивые брови.

За дверью оказалась… чернота.

Не темнота. Даже не глубокая тень. Одна чернота. Такая чёрная чернота, что казалось, что, кроме неё, за дверью ничего не могло быть. Это была будто стена, густо закрашенная самыми чёрными чернилами, но только никакой стены за дверью не было.

– Я не думаю, что мне стоит туда… – с сомнением начала мисс.

Но тут Сюзанна сделала шаг к мисс Корице, вытянула обе руки вперёд и сильно толкнула её между лопаток, от чего мисс плюхнулась в черноту за дверью, будто окунь в воду.

Глава 4, в которой мисс Корица падает

Мисс Корица падала очень долго. А когда, наконец, подошвы её кожаных сапожек стукнулись об пол, она обнаружила, что находится в том же самом месте, откуда начала падать (но только по другую сторону двери!).

– Ну и ну! – выдохнула мисс.

Она осторожно повернулась на каблуках. Дверь была закрыта. Мисс Корица протянула руку и дотронулась до неё пальцем. Между стеной и дверью не было никакого проёма. Она попыталась засунуть ноготь в то место, где должна была быть щель, но там была только нарисованная линия.

Мисс Корица выпрямилась. Она глубоко вдохнула, а потом выдохнула. Дверь нарисована. Это совершенно ясно. Но то, что это было ясно, никак не делало более ясной всю ситуацию. Всё это было самым настоящим безумием.

А безумие – это неприлично!

Мисс Корица покрутила изящной шеей, наклонила голову сначала влево, потом вправо. Она больше не слышала ни скрежета тигриных когтей, ни обезьяньих визгов, ни детских криков. (Последние два, будем честны, порой звучат очень похоже.)

Мисс Корица издала звук, похожий на фырканье, но только высоким голосом. Это было что-то вроде «Хррфф!» и означало, что с неё достаточно.

Глава 5, в которой очень шумят

По другую сторону двери обезьяны и дети устроили такой шум, что действительно невозможно было разобрать, кто кричит – обезьяна или ребёнок. Это ли не доказательство того, что обезьяны и дети – родственники!

Кто-то говорил: «Йик!», а кто-то другой: «Ки-каа!», а третий кричал: «Вы это видели? Вы видели, как она исчезла?!»

Сюзанна вспомнила своих властных предков, поднесла руки рупором ко рту и громко крикнула:

– Пре-кра-ти-те!

Когда обезьяны и Анна-Лиза замолчали