Иначе не выжить - Анатолий Ковалев

– Вот и разгадка! Они следили за тобой отсюда. Вся улица как на ладони! Видимость, конечно, не ахти какая, но твой «опель» им врезался в память, и уж его они не упустили!

Федор встал рядом и кивнул в знак согласия.

– Похоже, так оно и было.

Они простояли еще несколько минут, будто завороженные собственным открытием, и тронулись в обратный путь.

– Парню не следовало так подставляться, – рассуждал Балуев. – Бизнесмен, вскрывающий сейфы отмычкой, как это узнаваемо! Потянуло на старенькое? Или ремонт обошелся в копеечку, а кредиторы поджимали? – прикидывал он. – Да что я, в самом деле? Кому не хочется легких денежек, особенно если они в камешках и лежат в обыкновенном гараже, замки которого можно вскрыть мизинцем?

Федор следовал за философствующим Геннадием молча, понурив голову. Тот по-прежнему освещал путь, по возможности обследуя каждую щель.

– Это что еще такое? – вдруг остановился он. – Нам сегодня везет на незапертые двери.

Федор поравнялся с ним. Действительно, одна из дверей административной части была чуть приоткрыта.

– Само Провидение указывает нам цель! – с пафосом произнес Балуев неожиданно для себя самого и дернул дверь незапертого кабинета.

Они разом ахнули, разглядев за письменным столом человека, откинувшегося на спинку кресла. Окно, плотно закрытое жалюзи, не позволяло надеяться на дополнительное освещение.

– Надо включить свет, – предложил Федор. – Где тут выключатель?

– Не вздумай этого делать! – остановил его начальник. – И вообще постарайся больше ни к чему не прикасаться!

Он сразу смекнул, в чем дело, и начал принимать меры безопасности.

Человек, сидевший в кресле, был достаточно молод, худощав и, по-видимому, высок ростом. Густые черные волосы без пробора зачесаны назад, образуя пышную шевелюру.

Балуев подошел к нему ближе. На темно-синей футболке с надписью «Горизонт» отчетливо видны были черные пятна. Во лбу зияла черная дыра.

– Пуля прошла навылет, – заметил Геннадий, обратив внимание на запекшуюся кровь на спинке кресла. – Надо отдать должное этой девице – она последовательна в своих действиях.

Федор, казалось, не слушал его, он не отрывал взгляда от поверхности стола, где покоились руки убитого. Балуев посветил туда – на столе лежали связка ключей, две отмычки и две открытые деревянные коробки. Федор сразу узнал в них тару из-под изумрудов.

– Захвати их с собой, распорядился начальник. – Нечего пускать ищеек по нашему следу.

Уже отъезжая от «Игрушек», Геннадий Сергеевич, едва переводя дыхание – к машине им вздумалось пробежаться, – сказал:

– Два простреленных мужика за одни сутки! Отчаянная девчонка! И, по всей видимости, ненавидит нашего брата. Так что, Федя, моли Бога, что встреча с ней для тебя окончилась не столь печально.

Федор вновь поймал себя на странной мысли. В груди кольнуло. С тупым, навязчивым упрямством ему хотелось видеть ее, смотреть в глаза и разгадывать виртуозное вранье.

Серебристый «крайслер» резко затормозил у небольшого двухэтажного особняка с верандой. Шаталин заказал себе дом на американский манер – с гостиной-залом, занимавшей почти весь первый этаж, и просторной спальней на втором этаже. Жил он в полном одиночестве, изредка покупая на ночь проституток.

Друзей у него не водилось. Деловые встречи устраивал в ресторане. Иногда навещал родителей в деревне – это случалось не чаще одного раза в год. И гостил не больше недели. Не выдерживал: отец с матерью будто жили на другой планете, где Сане уже не хватало кислорода. Родители же, навестив его однажды, подивились Саниным хоромам, почему-то застеснялись сына, как-то разом замкнулись и с тех пор только присылали письма с приглашениями погостить у них.

Постегавшие немного «вольво» и «джип» встали поодаль, возле строящейся часовни. Из машин показались разудалые ребята, потягиваясь и зевая. Шаталин не стал их пересчитывать – в глазах и так прыгали цифры то на красном, то на черном поле. Он лишь сделал им ручкой и показал знаками: «Извините, братишки, в дом не зову». Один из них крикнул в ответ: «Спите спокойно, товарищ прораб!» – вызвав всеобщий гогот. «Идиоты! – выругался про себя Александр. – Неужели я был таким же?»

Охраны он не держал в доме намеренно. Во-первых, что охранять? Деньги его лежали в банке, антиквариатом он не баловался, произведений искусства не собирал, как некоторые. А если какой-нибудь мелкий воришка вздумает поживиться содержимым его холодильника, то разносолов он там не найдет, к тому же есть сигнализация. Во-вторых, знал по собственному опыту, что охрана – это лишь для самоуспокоения, она не спасет, когда ударят в колокола. Поэтому разудалые ребята под окнами его дома не могли вызвать у Шаталина ничего, кроме раздражения.

Он вошел в дом, сразу оказавшись в гостиной. Сбросил у порога ботинки.

Свет включать не стал – уже было достаточно светло. Во всяком случае, голубая предрассветная вата в окнах позволяла безошибочно угадывать предметы. Он пробрался на кухню, чтобы перед сном присосаться к бутылочке пива, но, раскрыв холодильник, понял, что от задумки придется отказаться. Холодильник, к его изумлению, был абсолютно пуст. Даже полпачки сливочного масла, на котором он жарил себе гренки, исчезло. Вот тебе и сигнализация! Он сел на табурет. И только тогда вспомнил про свою утреннюю постельную находку. Он толком и не выяснил, кто она и откуда взялась. Девка же не стала церемониться с его продуктами. «Я убью эту суку!» – взревел в нем голодный вепрь, и Саня бросился наверх, в спальню.

Девица преспокойно дрыхла в его постели, широко раскинув руки и уронив одну из подушек на пол. Она пробудилась, когда распахнутая настежь дверь ударилась ручкой об стену. Он не дал ей опомниться. Подбежал и с размаху залепил пощечину. Она взвизгнула и ловко увернулась от нового удара.

– С добрым утром, красавица!

В следующий раз он был поточней и заехал ей кулаком в глаз. От этого апперкота девица улетела под кровать, прихватив с собой простыню и одеяло.

Оглушенный праведным гневом, Саня не услышал, как стукнулся о паркетный пол какой-то тяжелый предмет. В попытке вытащить девушку из-под кровати, чтобы надавать ей новых тумаков, он наткнулся на дуло собственного пистолета, который всегда держал под подушкой.

– К стене, сволочь! – прокричала она не своим голосом. – Буду стрелять!

Уж он-то прекрасно знал, что пистолет заряжен и ей ничего не стоило нажать на курок.

Повинуясь, он отошел к стене и даже поднял руки. «Неужели это она?» – внимательно разглядывая лицо девушки, подумал Саня. В холодных светлых глазах отражалось единственное намерение, которое не обнадеживало, верхняя припухшая губа неприятно, по-волчьи подергивалась.

– Что тебе надо от меня, дура? Выгляни лучше в окно! На выстрел сбегутся лихие ребята и разделают тебя под орех! – Он был противен сам себе, оттого что пришлось прибегнуть к такой уловке. – Я тебя, кажется, в гости не звал?

– Меня подарили тебе! – снова заявила она и охрипшим голосом добавила:

– Будь доволен подарком!

– Я ведь тебе ясно сказал, чтобы ты убралась!

– Ты разве припас для меня какое-нибудь платье? Или, по-твоему, я должна голышом ходить по улицам?

– Ладно, хватит базарить! Отдай «пушку»! – И он сделал шаг.

– Оставайся, где стоял! – приказала она, направив дуло пистолета ему в лицо. – Мне наплевать на твоих ребят! Главное – навсегда отучить тебя распускать руки! Твое счастье, что я голодна, – неожиданно сменила тему девица.

– Ничего себе! Она еще голодна!

– Молча-ать! – заорала она, и он окончательно убедился в том, что каждое слово, брошенное с издевкой, может оказаться для него последним. – Сейчас ты сбегаешь в магазин и принесешь нам чего-нибудь пожрать, – велела она уже не так грубо.

Слово «нам» в ее устах бальзамом пролилось ему на сердце. Раньше он бы не поверил, что до такой степени может обрадоваться какому-нибудь слову, тем более из бабьих уст. Шаталин вздохнул и даже усмехнулся.

– Это я сделал бы в любом случае – жрать-то хочется!

– Поторопись. И не вздумай звать сюда своих дармоедов. Я прожорлива.

Им все равно ни хрена не достанется!

То ли нервы у Сани окончательно сдали, то ли последняя фраза действительно была остроумной, но его вдруг разобрал такой смех, что он не удержался на ногах и присел на корточки. Она, глядя на него, тоже начала дико ржать.

– Я пошел. Ваше Прожорливое Величество, – утирая слезы, сказал он и, подняв руки вверх, прошествовал к двери. Потом обернулся. – Возьми на кухне ложку и приложи к глазу. Помогает.

Через полчаса они уже поедали бутерброды с ветчиной и сыром, запивая их крепким кофе. Беседа протекала мирно, будто они были знакомы лет десять и каждое утро встречались за этим столом. Может, причиной тому послужил черный атласный халат с пистолетом в кармане, в который к приходу Шаталина облачилась девица?..