Знамена Князя - Сергей Соболев

Они вернулись в помещение, где ранее протекала беседа Романцева с Карпинским. Пленка, которую Лариса Сергеевна продемонстрировала своему пациенту, оказалась и вправду прелюбопытной. Кстати, ее просмотр не отнял у них слишком много времени. По-настоящему важными оказались два момента, остальной же отснятый материал они просмотрели в режиме ускоренного воспроизведения.

Глядя на экран, где с ним происходили чудные вещи, Романцев терялся в догадках относительно того, как этой дамочке удалось провернуть у него на глазах столь впечатляющий «фокус-покус». И как он ни тщился, какого-либо рационального объяснения случившемуся, вот так, по первым впечатлениям, он найти не смог.

Звук отсутствовал, но изображение было четким, причем камеры попеременно старались брать его лицо крупным планом. Внизу экрана имелись показания таймера, так что сориентироваться по времени не составляло труда.

Пленка бесстрастно зафиксировала следующее.

В 09.10, как следует из показаний таймера, Романцев, который до этого момента стоял неподвижно в центре комнаты, вдруг подошел к сейфу и достал из его чрева пистолет «ПСМ». Уселся в кресло, выдержал небольшую паузу, затем поднес ствол к виску и спустил курок. Пистолет тут же выскользнул из его руки, упав на пол, а сам Романцев, безвольно откинув голову набок, застыл в кресле, лишь чудом не опрокинувшись вместе с ним. Спустя каких пару минут в «кабинет» вошла Лариса Сергеевна, спрятала «ПСМ» в сейф и, прежде чем выйти, малость подправила «самоубийцу», чтобы он ненароком не вывалился из кресла.

В 11.45 она появилась там еще раз. Достала шприц и прочие причиндалы все из того же сейфа, сделала своему пациенту внутривенную инъекцию.

Примерно через двадцать минут Романцев пришел в себя, даже не подозревая, что в его памяти имеется провал и что по неизвестной причине он пытался покончить с собой.

Романцев прошелся несколько раз из угла в угол комнаты, затем вновь плюхнулся в кресло.

– Не понимаю, как такое могло случиться, – сказал он негромко самому себе. – Ну и ну… А если бы пистолет оказался заряженным?

– Вы бы погибли.

– Как вам удалось провернуть все это?

Женщина пожала плечами.

– Пришлось использовать трофейные технологии. Кое-что мы знаем о таких вещах, но не все… Самоубийство – это лишь один из вариантов. Мы сделали вам уже серию необходимых для адаптации инъекций, так что наш эксперимент, в сущности, носил сугубо иллюстративный характер. Скажу правду: если бы не «прививки», вы бы безусловно погибли.

Романцев проглотил застрявший вдруг у него в горле комок.

– А что это за инъекцию вы мне сделали?

– Название препарата вам ни о чем не скажет. Я вколола вам антидот, чтобы вы побыстрее пришли в себя.

– Антидот, насколько я знаю – противоядие. Если вы вкололи мне противоядие, то, следовательно, я был чем-то отравлен.

– В логике вам не отказать. Но беда заключается в том, что формальная логика в нашем случае не годится.

– Вы сказали, что самоубийство, вернее, его инсценировка – это лишь один из вариантов. А что, есть и другие?

– К примеру, острый сердечный приступ… Инсульт. С летальным исходом либо с тяжелейшими последствиями для здоровья… В принципе человека убивать необязательно. Можно лишить его аутентичности, сделав его таким образом абсолютно недееспособным. И все это, заметьте, можно обставить так, как будто в основе случившегося лежат естественные причины…

Романцев опять вскочил с места и принялся мерить шагами комнату. Лариса Сергеевна, обладающая, как он уже смог убедиться, немалой выдержкой, реагировала на все это абсолютно спокойно. – Не могу пока врубиться, – пробормотал Романцев. – Должны существовать некие технологии, позволяющие транслировать смертельный посыл от исполнителя к жертве…

– Вы недалеки от истины, хотя это и упрощенный подход.

Романцев прилепился лопатками к стенке, словно искал у нее защиту.

– Если поверить вам на слово, то получается, что я кому-то перешел дорожку… И этот «некто», как вы утверждаете, может пришить меня в любой момент?

– Сейчас это сделать гораздо труднее, чем еще несколько суток назад… Учтите, опасность грозит не одному только вам. И это совсем не те люди, не те силы, на которых вы сейчас мысленно грешите.

– То, что вы мне… продемонстрировали, и есть та самая «информация», к восприятию которой я вроде как «не готов»?

– Это лишь малая толика, – то ли обнадежила его, то ли, наоборот, припугнула Лариса Сергеевна. – Даже не цветочки еще… Отдыхайте пока, Алексей Андреевич, набирайтесь сил. Как только я сочту нужным, мы немедленно продолжим наши занятия.

Глава 10

Новый день для Элизабет Колхауэр начался с телефонного звонка. Молодая женщина с трудом разорвала цепкие объятия сна. Прежде чем снять трубку, она механически бросила взгляд на табло электронных часов – времени было всего лишь четверть восьмого.

– Доброе утро, Лиз, – поприветствовал ее знакомый мужской голос. – Кажется, я тебя разбудил?

– Послушай, Чак… Я легла спать в третьем часу ночи. И если выяснится, что ты звонишь мне в такую рань по пустяковому поводу, то ты мне больше не друг.

– У меня к тебе есть важный разговор.

– Ты прекрасно знаешь, где я живу, – окончательно проснувшись, сказала журналистка. – Дай мне только немного времени, чтобы я смогла привести себя в порядок.

– У меня есть другое предложение. В десять утра в моем офисе состоится брифинг…

– Знаю. Но вообще-то я не планировала там быть.

– Думаю, Элизабет, тебе лучше приехать. Я хочу лично переговорить с тобой, потому что у меня есть определенный повод для беспокойства… До или после брифинга, но мы обязательно должны поговорить. Это в твоих же интересах….

Закончив разговор, Элизабет села в постели, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. Этот утренний звонок мало того что удивил ее, но и слегка встревожил, заставив задуматься о некоторых вещах, которые происходят вокруг нее в течение уже нескольких недель.

Чарльз Уитмор был для нее не только ценным информатором, но и одним из тех людей, к которым она так или иначе смогла подобрать свой ключик и благодаря которым в конечном счете смогла сама обзавестись полезными связями в полиции и в довольно специфической среде американских спецслужб. Знакомы они уже без малого шесть лет, причем первое их знакомство состоялось при трагическом и в то же время курьезном стечении обстоятельств.

В ее жизни тогда был такой период, довольно короткий, когда она искала место на журналистском поприще, находилась в поисках своей ниши. После окончания Калифорнийского университета Колхауэр несколько месяцев сотрудничала с «Голливуд ревю», печатным органом, паразитирующим на освещении новостей киноиндустрии и исправно, как отлаженный конвейер, выдающим на-гора сплетни и скандальные разоблачения из жизни киношной тусовки. Не прошло и полугода, как Колхауэр стало буквально тошнить от всего этого дерьма. Не то чтобы она была чистюлей, но такого количества моральных уродов не встретишь больше ни в одной прослойке. Та еще публика: снобы, извращенцы, психопаты, болезненные честолюбцы, гомосексуалисты, составляющие в этой среде явное большинство, горькие пьяницы и конченые наркоманы – вот в своей основе кадры, работающие на голливудской «фабрике грез».

Уйдя из киношной газеты, она решила на некоторое время заделаться «фрилансером», свободным журналистом, чтобы набраться жизненного опыта, а также обрасти полезными связями. Ее уже почти взяли на работу в «Лос-Анджелес таймс», в отдел криминальной хроники, дав что-то вроде испытательного срока. Короче, ей нужно было как-то проявить себя, самой добыть что-нибудь эдакое, с пылу с жару, чтобы доказать потенциальным работодателям свою журналистскую состоятельность.

Помог случай. Парень, с которым она дружила и который стал вскоре ее законным мужем, свел Элизабет с Чарльзом Уитмором, спецагентом ДЕА. Чак, выслушав ее просьбу, вначале отпирался, но затем, столкнувшись с такой чертой характера Колхауэр, как напористость, усмехнулся и сказал, что возьмет ее с собой «на дело» и что если она не передумала, то уже этим вечером она сможет поучаствовать в одном из спецмероприятий.

Тогда и произошел случай, о котором в подробностях написали местные газеты и благодаря которому сама Колхауэр стала слыть «крутой девочкой», чуть ли не «гангфайтером» – кстати, едва не на следующий день после случившегося ее зачислили в штат «Лос-Анджелес таймс».

Уитмор и его люди решили осуществить налет на один из наркопритонов. Ветхий муниципальный дом, который они оцепили уже в сумерках, находился на окраине района Уоттс,[8] а у этого славного местечка репутация лишь немногим лучше, чем у самой преисподней. Элизабет и один из сотрудников ДЕА, которому поручили приглядывать за ней, до поры располагались в джипе, припаркованном возле дома, где шла бойкая торговля героином. Подчиненные Уитмора, получив команду, дружно вломились в это ветхое трехэтажное строение и, перекрыв лестницу, ведущую на верхние этажи, стали вязать там всех, кто только попадал им под руку. Машина, из которой Колхауэр попросили пока не выходить, была оборудована полицейской рацией, так что Элизабет могла слышать все переговоры по ходу «спецмероприятия», да вдобавок еще происходящее комментировал приданный ей Уитмором сотрудник.