Per aspera ad veritatem - Сай (Maximus) Джефферсон

– У каждого оружия своё заклинание, и я не могу этого знать.

– Жаль, – разочарованно вздохнул мальчик. – Без меча я не воин, а меч без силы – не меч.

– Разве отец не оставил тебе подсказок?

– Ни одной. И я их либо не нашёл, либо их действительно нет.

– В таком случае спроси у него сам. Уж в этом я тебе смогу помочь.

Максимус даже не заметил, как стремительно Терна оказалась возле него. Её долгого поцелуя он совсем не ощутил, тело не реагировало, только в сознание неспешно вливались слова на его родном драконьем языке.

– Увидимся ли мы ещё? – спросил он, чувствуя, как пространство вокруг него темнеет и расплывается. Он начал заваливаться на спину, влекомый куда-то в темноту, и уже на самом пороге реальности услышал мелодичный печальный голос рыжеволосой Терны:

– Всё зависит от тебя.

Очнулся уже на берегу озера под радостные вопли Магнуса. Тот действительно не находил себе места с того момента, как его брат нырнул под воду, а увидев Максимуса лежащим на песчаном дне, и вовсе забился в истерике.

– Я чуть с ума не сошёл! – возмущался Магнус, пока младший, периодически откашливаясь, надевал на себя оставленную на берегу одежду. Он совершенно не слушал старшего брата, его мысли были заняты Терной, золотом и теми словами, что она передала ему напоследок. Потому мальчик пришёл в недоумение, когда ему в спину раздалось: – Да ты чёртов эгоист!

Его мысли были несколько спутаны, но по пути к родительскому дому, точнее, к тому, что от него ещё осталось, Максимус кратко пересказал суть своего путешествия в мир духов. Золотая прозрачная лента всё ещё вилась над головами братьев, но поднимавшееся из-за горизонта солнце сделало её едва заметной, отчего изредка она пропадала из виду. Но вот она и вовсе растворилась в утреннем воздухе – прорубив себе путь через ещё одни густые заросли кустарника, мальчики вышли на свет. Лес кончился.

«Добро пожаловать в Довагол, Максимус».

Юный дракон непроизвольно выдохнул, увидев перед собой развалины города. Вся его территория поросла мхом и сорняком, прямо из разрушенных фундаментов росли высокие деревья, а к остаткам кирпичных стен сиротливо жались облезлые кусты.

Максимус ухватился рукой за клён, пошатнувшись от внезапной дурноты.

«ViiNTaaS», почему ты не довёл меня до дома?»

«Потому что хочу проверить твоё сердце. Если ты действительно сын моего погибшего хозяина, то не пройдёшь мимо родного порога».

Мальчик недовольно поморщился. Он понимал, что меч имеет полное право не признавать его, и в то же время его оскорбляло такое явное недоверие.

«А в моей принадлежности к драконам ты тоже сомневаешься?» – язвительно спросил он у «Сияющего», и полный укора ответ не заставил себя ждать.

«Не путай козла и барана, Максимус. Моё недоверие к тебе полностью оправдано. Мой хозяин был терпеливым, сильным духом и телом, он доверял мне как себе самому, и я ни разу его не подвёл. У него была железная воля, и ты как наследник теперь обязан доказать, что достоин быть моим хозяином. В противном случае я не стану тебе служить».

Максимус в недоумении посмотрел на свой меч. Буквы на клинке мягко светились, пульсируя, и мальчик ощущал недовольство «Сияющего» через лёгкое неприятное покалывание в пальцах.

«Прости. Ты мог бы и сразу об этом сказать».

Младший наследник Венатори кивком головы позвал Магнуса за собой, намеренно игнорируя его вопросительный взгляд. Он совершенно не хотел сейчас разговаривать, хоть и догадывался по выражению лица брата, что тот в обиде на него. Спустившись по пологому склону, они вместе переступили условную границу разрушенного Довагола и больше получаса бродили по его развалинам. Максимус периодически останавливался, касаясь руками холодных кирпичей, и подолгу смотрел в одно место, будто наблюдал за чем-то. К тому времени, как утро приблизилось к восьми часам, братья успели обойти большую часть Довагола и обошли бы весь, если бы на пороге одного из домов с обожжёнными остатками стен и куском оконной рамы, державшейся на честном слове, Максимус не встал как истукан.

– Здесь? – тихо спросил его Магнус, остановившись у брата за спиной, и тот, без единой кровинки в лице, несколько раз кивнул.

«Здесь…»

Юный потомок погибшей расы едва держался на ногах от избытка эмоций. Он смотрел на эти изуродованные стены и видел маленький двухэтажный домик с распахнутым настежь окном. Слабый ветерок качал белые занавеси, и красивая белокурая Дея мечтательно смотрела в небо, опёршись на широкий подоконник. Гостеприимно отворённая дверь приглашала войти, и на пороге стоял высокий статный молодой человек, чей пронзительный взгляд так напомнил мальчику его собственный. За его спиной на широком ремне через плечо висел длинный меч с гравировками на причудливом эфесе. Клинок чуть ниже гарды имел два внушительных «клыка», затем сужался – тут контуры его напоминали разнокалиберные зубья пилы; после он снова расширялся и отсюда до самого острия имел форму обычного острого угла. От самой гарды до последней четверти клинка по ребру жёсткости горели буквы имени, заключённые в тонкую полоску некого подобия текучей магмы, что точно повторяла контуры клинка. И глядя на огненную ленту, что спиралью закручивалась вокруг всего меча, Максимус на секунду усомнился в необходимости освобождения такой невиданной мощи.

«Не стой столбом, юный дракон, – проворчал „Сияющий“, чей голос вырвал мальчика из плена такой прекрасной иллюзии, и тот опять увидел перед собой развалины. – Или ты уже забыл, зачем пришёл сюда?»

Укоризненный тон меча несколько отрезвил Максимуса, и тот решительно повернулся к брату, что всё ещё стоял за его спиной.

– Я должен поговорить с родителями.

– Я с тобой.

– Это невозможно.

– Невозможно? – понизил голос Магнус, едва удержав себя в руках, чтобы не вылить на младшего свою вполне резонную обиду. – Почему же? Потому что я могу узнать что-то лишнее? Предыдущий раз я ещё могу понять, ты не знал, что так получится. Но почему сейчас снова оставляешь меня не у дел?

– Потому что мне не хватит сил вернуть тебя обратно, – отозвался Максимус и обнял брата, чтобы хоть немного смягчить его недовольство. – Я понимаю твою обиду, мне самому неприятно, что я вынужден делать всё в одиночку и вопреки своему желанию каждый раз покидать тебя. Но и ты пойми, Магнус: у меня нет права так рисковать твоей жизнью. В мире живых я готов даже звёзды с небес положить к твоим ногам, но в то, что касается мира духов, пожалуйста, не вмешивайся. Можешь мне это пообещать?

– Обещаю, – ответил старший сын почти шёпотом. Всё сказанное братом настолько его смутило, что от обиды не осталось и следа – он понял, насколько глупы были его обвинения, и ему стало безумно стыдно за брошенные прежде слова. Он набрал воздуха в грудь, чтобы извиниться напоследок, но Максимус уже вернулся на крыльцо родного дома, и Магнус не осмелился ему помешать.

– Душой выбирают путь те, кто зовутся детьми стихий, – негромко, но твёрдо произнёс юный дракон, и печать его тут же вспыхнула. Свет от неё устремился по венам и жилам, и плотный туман, чьё внутреннее свечение напоминало запертый огонь, спиралью закрутился вокруг ног. Сила стремительно охватывала тело, и если бы Магнус подвинулся на десяток метров вправо, то увидел, что у брата пылали глаза как у настоящего огненного дракона.

– Пусть пламя души обернётся ключом и врата распахнёт перед сыном драконов!

Магнуса едва не сбило с ног волной невероятно мощной энергии; его глаза были широко раскрытыми от изумления, и он, не отрываясь, наблюдал, как медленно отделялась душа от тела Максимуса. Охваченная бушующим огнём, она с трудом отрывалась от своей физической оболочки, и старший сын даже представить себе не мог, насколько болезненным был этот процесс разделения. Тело младшего наследника Венатори сковала непередаваемая боль, но кричать он не мог – все звуки неизбежно застревали в горле как в сети, и потому слышно было только потрескивание пламени и шум ветра, что неистово трепал кроны деревьев.

Окончательно отделённая, душа обратилась пылающим шаром и сжималась до тех пор, пока совсем не исчезла. Безжизненное тело Максимуса, эта опустошённая и истощённая физическая оболочка, обмякло и распласталось на каменном пороге, и Магнус, опустившись на этот же камень, не без дрожи в руках уложил голову брата себе на колени.

То, что он узнал и увидел за последние несколько часов, значительно пошатнуло весь его привычный мир, и тот медленно рушился, словно грандиозный карточный замок. Беззаботная жизнь перевернулась с ног на голову, и Магнус запутался в собственных ощущениях, как рыба в сетях. Лживые маски покрыли лица тех, кто был ему знаком, и мальчик горько усмехнулся, аккуратно погладив брата по волосам.