Per aspera ad veritatem - Сай (Maximus) Джефферсон

Он двинулся было вперёд, но застыл, осознав, что указатель велит путникам сойти с проторенной тропы. Максимус тем временем вспомнил, что отец, стоя у этого указателя, всегда смотрел вперёд, потому смело обошёл брата и ускоренным шагом направился дальше по прежнему пути.

– В этом деле я могу доверять только памяти своего отца, – ответил он на ещё не заданный вопрос Магнуса, который удивлённо хлопал ресницами, оглядываясь на ржавую стрелку. – Этот указатель – всего лишь подсказка на пути к цели, и её не следует воспринимать всерьёз.

Петляя и извиваясь между деревьями, то узкая, то широкая, тропа уходила в глубь леса, и спустя чуть больше сорока минут братья наткнулись на непролазные колючие кусты.

– Я думаю, стоит поискать обходной путь, – предложил Магнус, оглядываясь по сторонам, но кроме деревьев и кустов больше ничего не видел. Только ту дорогу, по которой они пришли сюда.

– Обходного пути нет, – спокойно отозвался Максимус и принялся неохотно разворачивать свёрток, перетянутый широкой лентой. – Пойдём напрямик.

Старший сын открыл было рот и тут же закрыл, потеряв конец мысли в нахлынувшем чувстве любопытства. Он внимательным и недоверчивым взглядом голубых, как полуденное небо, глаз наблюдал за братом, который сосредоточенно и неспешно разматывал ткань, мысленно досадуя, что пришлось опять раскрыть карты раньше времени.

«Ладно, часом раньше, часом позже… Уже неважно».

Максимус заметил, с каким интересом наблюдал за ним Магнус, чьи волосы цвета тёмного горького шоколада слегка колыхал утренний свежий ветерок.

– Как ты думаешь, что здесь? – спросил он брата, придержав рукой почти полностью размотанную ткань, свисавшую до земли.

– Не знаю. Но если мы идём напрямик, то я склоняюсь к мысли, что это нечто такое, чем ты будешь прокладывать путь.

– Верно, – отозвался Максимус удивлённо-снисходительным тоном и откинул последний заворот плотной ткани, обнажив неприглядный, но очень дорогой сердцу меч. Увидев это оружие, изумлённый старший наследник несмело подошёл, чтобы рассмотреть его получше, но не осмелился спросить, откуда брат его достал. Мальчик был немало взволнован, хоть и обещал себе при выходе из своей комнаты ничему впредь не удивляться.

– В нашем поместье есть запертая комната, – тихо начал Максимус, логически догадываясь, о чём мог думать старший брат, – где томятся в цепях мечи, луки и копья погибших драконов. Каждый из них несёт свою историю, и выслушать её никто кроме меня не может, потому что…

– …драконье оружие может подчиняться только дракону, – закончил за него Магнус, и светловолосый согласно кивнул.

– Да. Этот меч я тоже нашёл в той комнате, и, думаю, его имя ты ещё не успел забыть.

Магнус ненадолго задумался, перебирая события, случившиеся за последнюю пару лет, и встрепенулся, припомнив свой отдых в саду поместья.

– «ViiNTaaS»… Его имя «ViiNTaaS», – возбуждённо проговорил он, и его брат снова ответил кивком головы.

– Это самый уродливый меч из всех, что висели в той темнице, и он был единственным оружием, не закованным в цепи.

И Максимус рассказал, как именно «Сияющий» попал в его руки.

– Этот клинок принадлежит мне по праву наследования, но пользоваться им открыто я смогу только в следующем году. Поэтому прошу, нет, умоляю, Магнус – ни слова о том, что ты увидел и увидишь впредь. Обещай мне.

Старший сын с упрёком посмотрел на младшего и не обещал, но поклялся, что даже под пыткой от него никто ничего касательно драконов не узнает.

– Даже отец?

– А отец тем более. Ты не заслужил его недоверия, и я буду защищать тебя, даже если это будет стоить мне моего честного имени или даже жизни.

– Не бросайся такими речами, Магнус! – возмутился Максимус, на что брат его гордо вскинул голову.

– А ты не смей считать меня предателем. Свой путь я уже выбрал, и если он принесёт мне смерть, я хотя бы буду знать, что погиб за правое дело.

– Не равняй наши жизни. Моя жизнь не стоит твоей.

– Замолчи, Максимус! – гневно воскликнул старший сын и рассёк прохладный утренний воздух стремительным движением руки. – И уйми свой эгоизм! Или ты забыл, зачем пришёл сюда? Забыл свою цель?

– Но я…

– Замолчи, я сказал! Не для того ты волей богов остался жив, чтобы исчезнуть, не сняв позорное клеймо со своего народа!

Отпрянув под напором подобных речей, Максимус едва не оступился и не упал в заросли колючих кустов. Он и раньше догадывался, что не просто так судьба столь долгое время укрывала его от чужого взора, но только сейчас ощутил всю тяжесть ответственности, которую возложили родители на его хрупкие детские плечи.

– Идём, – выдавил он из себя, всеми силами стараясь удержать волнительную дрожь в руках. Он отдал брату ткань и как можно увереннее взялся за эфес меча, и в этот же момент ледяной низкий голос неожиданно вторгся в его сознание, снова заставив остановиться, не сделав и шагу.

«Кто ты?»

Мальчик испуганно вздрогнул и огляделся по сторонам в поисках того, кто говорил с ним.

«Кто ты?»

– Максимус, – окликнул брата Магнус и взглядом указал на лезвие «Сияющего», – меч.

Светловолосый юный маг тут же опустил глаза и заметил, как мягким светом на секунду загорелись буквы, когда вопрос повторился в третий раз.

«Я твой хозяин», – мысленно ответил младший наследник в надежде, что «ViiNTaaS» его услышит. И тот услышал.

«Мой хозяин мёртв».

Рука с мечом нервно дрогнула, и мальчику пришлось приложить немало усилий, чтобы голос его снова стал спокойным.

«Но я его сын, и ты принадлежишь мне по праву наследования».

«В таком случае освободи мою силу. Докажи, что ты тот, кем являешься».

«Это невозможно».

«Отчего же?»

«Оттого, что мне ничего не известно об этом. Мои знания находятся в разрушенной стране драконов, в доме, где я родился, но туда мне прежде нужно добраться. Помоги мне, укажи верный путь, и я с радостью выполню то, что ты просишь».

Те полминуты, что «ViiNTaaS» молчал, показались Максимусу вечностью, и пусть даже ответ состоял всего лишь из слов «я согласен», мальчик был ему несказанно рад.

Он повернулся к брату, чтобы счастливо ему улыбнуться, а клинок «Сияющего» тем временем спиралью окутала тёмно-золотая дымка. Прозрачная лента золотого свечения сорвалась с острия и как нить Ариадны взмыла над зарослями кустарников, чётко обозначив направление пути.

– Густые леса преграждали дорогу душе, что стремилась к родному порогу… – пробормотал себе под нос Максимус строчки из сказки о путнике, которая ему в детстве очень нравилась, и, взяв широкий размах, начал методично вырубать кусты на своём пути. Следуя за братом, Магнус поражался, с какой лёгкостью тот управлялся с оружием, которого никогда прежде в руках не держал – ведь Максимус не сказал ему о своих тренировках в комнате на четвёртом этаже.

Впрочем, когда мальчики вышли из зарослей прямо к искомой Атлантиде, младший сын пошатнулся и упал на одно колено, опёршись на «Сияющий», вонзённый остриём в землю.

«Меч и хозяин – единое целое, и я вынужден слишком много брать твоей энергии, потому что моя истощилась за сотню лет».

«Я понимаю».

Максимус с огромным трудом поднялся обратно на ноги, но «ViiNTaaS», на удивление юного мага, не дал вытащить себя из земли.

«Оставь меня здесь и окунись в Атлантиду – она вернёт тебе силы».

«Волшебное озеро?» – улыбнулся мысленно мальчик.

«Не совсем. Вода просто хранит память о погибшей расе, и если она признает тебя, то, возможно, поделится частью своих воспоминаний».

Заинтригованный, Максимус попросил брата приглядеть за мечом, а сам, оставив одежду на берегу, опустился в невероятно прозрачную, чистую воду озера. Она была умеренно прохладной, приятной для уставшего тела, и младший сын с выражением истинного блаженства на лице нырнул.

Вот только обратно на поверхность Атлантида его уже не отпустила.

Глава 7

«Что? Что ты говоришь? Я тебя не понимаю».

Максимус оставил безуспешные попытки освободиться из объятий кристально чистой воды. Он рвался наверх, но его упорно что-то тянуло на дно, и, вынужденный обратить к ногам свой недоумённый взгляд, мальчик встретился лицом к лицу с полупрозрачной девушкой. Она смотрела на него так радостно, будто встретила родного душе человека; её губы заметно шевелились, она что-то говорила, но юный маг её не понимал, потому что не разбирал слова в волнах её приятного мелодичного голоса. Её прикосновения он ощущал как слабые потоки чуть более прохладной воды, но лишь только он сам начинал тянуть к ней руки, девушка отстранялась и растворялась. Освобождённый, Максимус устремлялся к поверхности, но почти неосязаемые руки в ту же секунду сцеплялись на его груди, и он снова опускался ко дну, не в силах вырваться.