Охота Полуночника - Ричард Зимлер

Девочка ухмылялась, но не осуждающе. Я благодарно улыбнулся ей и еще раз прокричал, подражая дрозду.

— А теперь выходи, — велел Даниэль.

Он протянул мне руку, помогая выбраться, и мы опять влились в толпу. Жена торговца, закинув руку на лоб, лежала в обмороке на земле. Но ее муж был ни при чем. Он стоял рядом, раздраженно качая головой, пока две женщины в черных вдовьих одеяниях хлопотали над ней.

— Что случилось, — спросил мой друг у какого-то солдата.

— Мы слышали, как щебетала деревянная птица, — благоговейно прошептал тот.

Парень чуть не умер от смеха, когда я попросил еще раз повторить это чудо специально для меня, и сказал, что меня надо накормить землей и протащить волоком до Испании.

Даниэль снова потянул меня за рукав. За двуколкой я замешкался, чтобы вновь спрятаться под ней, Даниэль подтолкнул меня и попросил изобразить жаворонка, — его деревянную фигурку держал в руке верзила с рваным ухом.

Девочка все еще наблюдала за нами, и казалось, что взгляд ее прекрасных глаз нефритового цвета проникает глубоко в душу.

— За нами наблюдают, — прошептал я, обращаясь к Даниэлю и указывая на девочку.

Даниэль помахал ей рукой. Она сразу подошла, спрятав руки за спину.

— Как тебя зовут? — сердито спросил мой друг.

— Виолетта. — Девочка глубоко вздохнула и перекинула свои длинные золотисто-каштановые волосы через плечо. Облизнув губы, она добавила: — Я бы спросила ваше имя, юноша, но вы грубы и недостойны моего внимания.

— Катись отсюда, Виолетта! — закричал Даниэль, думая, что избавится от нее таким грубым тоном.

Девочка вызывающе посмотрела на него.

— Я видела, что вы здесь делаете, — она скрестила руки на груди.

Я почувствовал, что столкновение неизбежно, и, в попытке примирить их, сделал шаг вперед.

— Мы были не правы. Я больше не буду этого делать.

В этот момент я почувствовал, как какая-то сила поднимает меня за шею и отрывает от земли.

— Попался!

Я перепугался до смерти, решив, что меня схватил некромант. Пытаясь освободиться, я махал руками и ногами в полутора футах от земли.

— Отпусти его! — закричал Даниэль.

Торговец птицами держал меня мясистыми руками за загривок, сжимая не настолько сильно, чтобы я задохнулся, но было ясно, что он в любой момент готов свернуть мне шею.

Не обращая внимания на Даниэля, он яростно тряс меня, рыча:

— Ты, маленький ублюдок, любитель дохлых дятлов! Вы двое — единственные, кто мог проделать это!

— Отпустите мальчика! — потребовала Виолетта.

Я отбивался изо всех сил, пытаясь вырваться из лап негодяя. Даниэль пнул его по голени, но это не помогло. Но девочка оказалась более сообразительной: она начала плевать мерзавцу в лицо.

Отпустив мою шею, торговец схватил меня за шейный платок и вытер лицо рукавом.

Я задыхался и кашлял, меня начало тошнить.

— Помогите! Пожалуйста, помогите нам! — кричала Виолетта.

Толстый лавочник, получивший клеткой по лодыжке на рынке, резко ударил палкой по плечу торговца.

— Я по горло сыт твоими выходками, — закричал он. — Убери свои грязные руки от парня!

Но торговец по-прежнему держал меня, не желая сдаваться. Лавочнику пришлось нанести негодяю еще один сильный удар по спине, угрожая переломать ему все кости.

Падая, торговец вытянул руки вперед, чтобы не удариться о булыжники. Я был свободен. Я споткнулся, пошатнулся… и меня вырвало.

— Иди в свою повозку и оставь парнишку в покое, — посоветовал лавочник.

— Это щебетал не дрозд. То, что мы считали чудом… Это всего лишь маленький ублюдок подражал крику птицы, — оправдывался торговец. — Я своими глазами его видел. Бьюсь о заклад, это он украл всех моих красавцев.

— Это правда? — спросил меня лавочник.

Поскольку торговец уже поднялся на ноги, Виолетта ответила вместо меня:

— Сударь, я была с ним около часа, и за это время он не издал ни одного звука, о которых говорит этот человек.

После этих слов я стал предан ей до конца жизни.

— Она говорит неправду, защищая меня, — признался я, вытирая рот рукавом. — Обвинение вполне справедливо. — Я набрал побольше воздуха в легкие и защебетал, подражая дрозду.

— Великолепно! — восхищенно воскликнул лавочник. — А ну-ка, еще разок, сынок!

Я повторил.

— Еще! — воскликнула какая-то женщина.

В следующие несколько минут я подражал щебетанью и пересвистам щеглов, соек, канареек, воробьев, соколов и чаек и под конец очень живо изобразил трели двух зимородков в период брачных игр.

— Поразительно! — улыбнулся лавочник.

Расточая мне похвалы, он, казалось, обращался ко всей толпе. Сейчас мне приходит в голову, что я мог бы стать циркачом или артистом в бродячей труппе уродов и выступать вместе с бородатой женщиной или двухголовыми козлами.

Когда я замолк, торговец сказал:

— Ты очень даровитый мальчик, однако ты оставил меня без товара.

— Протяни руку, — обратился к нему лавочник.

Тот ничего не сказал, опасаясь нового удара палкой.

— Пожалуйста, я не ударю тебя больше, дружище. И думаю это, — он вытащил из кармана своего жилета две большие серебряные монеты по сотне реалов каждая, — вполне возместит твои убытки. Только отдай мне деревянных птиц.

Он бросил сверкающие серебряные монеты торговцу, и тот, крепко зажав в кулаке свое вновь приобретенное богатство, направился к повозке, чтобы завершить сделку. Лавочник вдохнул щепотку табака и, чихая, попросил, чтобы я изобразил соловья. Все больше людей подходило, чтобы посмотреть на представление, более двухсот человек, согласно подсчетам Виолетты, девочки, ставшей нашим хорошим другом. Сейчас, когда я представляю себе ее такой, какой она была в тот день, не могу удержаться от смеха — она стояла впереди толпы, покусывая губы, боясь, что у меня не получится, и при этом удивленно смеясь. Даниэль, конечно, стоял рядом с ней, махал кулаком в ритм моих трелей и смотрел на меня с таким восхищением, что я чувствовал, что подражаю пению птиц исключительно для него и Виолетты. Что касается деревянных птиц, почти все они были отданы лавочнику; кроме сойки, о которой жена торговца кричала, будто та превратилась в дерево у нее в руках. Она упросила оставить эту фигурку как доказательство вмешательства святого Иоанна в наши земные дела.

Именно благодаря жене торговца мы сами поверили, что в это утро, двадцать третьего июня 1800 года, произошло настоящее чудо. Это событие даже вошло в хроники Хоакима Родригеса, члена городского совета, под названием «Превращение птиц в городе Порту». Летописец упомянул меня под искаженным именем «Джо Стюарт Зарко», поменяв местами две части фамилии. Имя Даниэля в хрониках не указано, но он упомянут там как «ловкий старший товарищ юного Зарко». В хронике также говорится о красивой набожной девочке по имени Виолетта которая первой сказала, что превращение птиц — это результат вмешательства сверхъестественных сил.