Песни Первой мировой и Гражданской войны. Военная история России в песнях - Валерий Евгеньевич Шамбаров

остался один, в Маньчжурии, где войска Куропаткина сдерживали в позиционной обороне соединения маршала Оямы. 3-я японская армия генерала Ноги, осаждавшая Порт-Артур, высвободилась, и было очевидно, что ее тоже перебросят на маньчжурское направление. Противник обеспечит себе значительный перевес и не преминет тут же нанести общий удар. Русское командование приняло решение – попытаться порушить японские коммуникации и сорвать воинские перевозки. Помнили опыт 1812 года, помнили удачные казачьи набеги в русско-турецких войнах и задумали аналогичную операцию, глубокий рейд по тылам неприятеля.

Для этого был сформирован сводный отряд генерал-адъютанта Павла Ивановича Мищенко. В него включили части Уральско-Забайкальской казачьей дивизии, Кавказской казачьей бригады, 4-й Донской казачьей дивизии, подразделения драгун, пограничников, саперов. В целом отряд насчитывал около 7 тысяч человек при 22 орудиях и 4 пулеметах. Перед ними ставились задачи: разрушить железную дорогу и железнодорожные мосты на участке Ляоян – Ташичао – Дальний, тем самым затруднить и сорвать движение японских эшелонов, направляющихся из-под Порт-Артура. Второй целью рейда был город-порт Инкоу в устье реки Ляохэ, где разгружались неприятельские суда, располагались фронтовые склады.

26 декабря отряд Мищенко переправился через реку Ляохэ, сбил японское охранение и двинулся по территории противника. Громил и уничтожал по пути мелкие отряды японцев, рушил линии телефонной и телеграфной связи, захватывал обозы. Портил железнодорожные пути, взрывал рельсы и стрелки, пустил под откос два эшелона.

К Инкоу русские вышли 30 декабря. Часть кавалерийских полков была выделена для ночного штурма в пешем строю. Артиллерия открыла огонь, подожгла японские склады. Занялись они очень жарко, полыхали потом несколько дней. Но организаторы операции не учли новые особенности и возможности техники, проявившиеся в этой войне. Современные средства связи позволили японскому командованию быстро отреагировать на глубокий прорыв русских, оповестить свои части. В Инкоу успели стянуть дополнительные войска. Противник ожидал нападения, хорошо укрепился, опоясал город окопами и заграждениями. Мало того, в штабе маршала Оямы наметили окружить и уничтожить отряд Мищенко.

Пожары складов ярко осветили окрестности. Атакующих встретил шквальный орудийный, пулеметный, ружейный огонь. Штурм захлебнулся. Мищенко намеревался повторить его, бросить на вражеские позиции всю свою конницу, но узнал, что против него выдвигаются крупные силы, и приказал отступать. Уходили с боями. У деревни Синюпученза японцам все же удалось отсечь и окружить часть отряда. Но донские 24-й и 26-й полки неудержимой конной атакой отбросили и отогнали врага. Отряд возвратился в расположение русских войск. Задачу он выполнил лишь частично – за восемь дней преодолел 270 километров, уничтожил около 600 японских солдат, ненадолго парализовал железную дорогу. Но и свои потери были значительные. В бою за Инкоу пало 4 офицера и 57 нижних чинов, 191 человек получили ранения, 26 казаков пропали без вести, а всего за время рейда в отряде насчитали 408 убитых и раненых [105, 158].

У донских казаков впечатления об этом рейде вылились в песне:

За рекой Ляохэ загорались огни,

Грозно пушки в ночи грохотали,

Сотни храбрых орлов

Из казачьих полков

На Инкоу в набег поскакали.

Пробиралися там день и ночь казаки,

Одолели и горы, и степи.

Вдруг вдали, у реки

Засверкали штыки,

Это были японские цепи.

И без страха отряд поскакал на врага,

На кровавую страшную битву,

И урядник из рук

Пику выронил вдруг —

Удалецкое сердце пробито.

Он упал под копыта в атаке лихой,

Кровью снег заливая горячей,

– Ты, конек вороной,

Передай, дорогой,

Пусть не ждет понапрасну казачка.

За рекой Ляохэ угасали огни.

Там Инкоу в ночи догорало,

Из набега назад

Возвратился отряд,

Только в нем казаков было мало…

Кто написал слова? Это остается неизвестным. Может быть, и не один человек. Один начал, другой дополнил. А когда стали петь, добавлялись новые строки. Музыку подобрали, какая на душу легла. Существует несколько версий. Одна из них – что за основу была взята старинная каторжная песня «Лишь только в Сибири займется заря». Вторая – был использован цыганский романс «Андалузянка» на стихотворение Всеволода Крестовского, написанное им в 1862 году. В «Андалузянке» имеется и близкий оборот в тексте:

Расскажу я ему, как была эта ночь

Горяча, как луна загоралась…

Донцы украсили напев по-своему, по-казачьи, и возникла новая песня. Она была посвящена конкретной войне и конкретному событию, но это вовсе не означало, что она быстро забудется. Выше отмечалось, что казачий фольклор как раз и складывался из песен разных эпох и войн. Например, донская песня «Скакал казак через долину, через Маньчжурские края» родилась там же, в Маньчжурии, и вошла в прочный обиход. Следующие казачьи поколения послушают и узнают, как их предки воевали далеко на востоке, как ходили за реку Ляохэ на Инкоу. Песня разливалась в станицах, на привалах Мировой и Гражданской войн.

Однако казачью традицию решили оборвать. Вместе с казачеством. Для проектов строительства «светлого будущего» оно показалось неудобным и неподходящим материалом. Неудобным именно из-за того, что строго и бережно хранило традиции прошлого. Считало своим долгом защищать Отечество, осознавало себя «воинами Христовыми». Даже те казаки, кто принял сторону красных, изобретали для себя особый «казачий большевизм», надеялись сберечь привычный уклад жизни, разве что землю переделить. Они и от веры не отрекались. В общем, не вписывались в модели «царства свободы» [23, 166].

Подходящие условия для массированного удара по казачеству сложились к концу 1918 года. Начались революции в Германии, Венгрии, Болгарии – казалось, что не за горами вожделенный взрыв «мировой революции». Стал рушиться Восточный фронт белогвардейцев. Ушел с позиций Чехословацкий корпус – чехи заявили, что Мировая война кончилась, следовательно, и они уже отвоевали свое. Башкирский корпус сепаратиста Ахмет-Заки Валидова переметнулся на сторону красных. Советские войска, вливаясь в возникшие дыры, вступили на Урал.

А на юге донским казакам, уставшим и изнемогавшим от войны, большевистские агитаторы внушали: хватит драться! Разъясняли, что казаки такие же труженики, как рабочие и крестьяне, поэтому проливать кровь абсолютно не за что, надо устанавливать общую «народную» власть. Казаки бросили фронт, сами пустили красных на Дон [82].

Обстановка складывалась таким образом, что Гражданская война фактически завершалась. Но заправилы, определявшие политику советского руководства, расценили успехи по-своему: теперь можно не стесняться и отбросить какие бы то ни было ограничения. Делать что вздумается. В деревне грянула «коммунизация». Крестьян объединяли в коммуны, «обобществляли» и скот, и птицу, и все имущество, вплоть до изб.