На милость победителя - Лиза Пламли

— Пожалуй, вам следует сказать мне, чего вы еще не пробовали, — произнес он, — так в будущем нам удастся избежать несчастья. Как вы относитесь к индийской кухне? Пробовали когда-нибудь карри?

Она отрицательно затрясла головой.

— А все, что вы будете предлагать мне испытать, из области кулинарии? — с любопытством осведомилась Холли, желая знать, что ждет ее в дальнейшем.

Сэм ухмыльнулся:

— Не только. Купались когда-нибудь голышом? Сегодня довольно тепло.

«В тебе спит чувственная женщина, Холли».

От того, как он изменился, у нее голова шла кругом. То они с Сэмом смеются, то он смотрит на нее так, словно хочет проглотить живьем. Ни один мужчина не смотрел на нее так, даже Брэд… особенно Брэд. Он был слишком сдержан.

— Разумеется, я никогда не попрошу вас о том, чего вы сами не захотите, — сказал Сэм.

Холли улыбнулась:

— У меня такое чувство, будто мы уже болтаем не о китайской кухне.

— У меня тоже. Решать нашу судьбу вам, Холли. И по-моему, я сумею убедить вас, что попытка не пытка.

Развернув и вручив ей печенье-гаданье, Сэм выбрал одно и для себя.

— Знаете, некоторые уверены, что подобные предсказания суть подавленные желания, — заявил он, грызя печенье. — Как вы считаете?

— По-моему, тот, кто на фабрике их писал, удивился бы вашим словам, — ответила Холли, вынимая из своего тонкую бумажку.

— Что там?

— «Ваше счастье зависит от вашего взгляда на жизнь», — прочла она вслух.

— Ну и что вы думаете?

— Мне кажется, подобное предсказание приложимо к миллиону людей, — безапелляционно заявила она. — У вас, наверное, все так же расплывчато.

Сэм покачал головой:

— Пожалуй, нет. Полагаю, оно угодило прямо в яблочко. — И протянул Холли бумажку.

— «Твои нынешние планы осуществятся», — прочла она вслух.

У нее вдруг по необъяснимой причине учащенно забилось сердце. Глубоко вздохнув, Холли оторвала взгляд от бумажки с предсказанием и встретилась глазами с Сэмом.

— Итак, — осведомилась она, стараясь придать себе беспечный вид, — какие же грандиозные замыслы вы лелеете?

— Влюбить вас в себя, — ответил Маккензи, коснувшись кончиком пальца ее носа и улыбнувшись. — Полагаю, чары уже действуют.

Глава 5

Сэм никак не мог выкинуть из памяти обед при свечах с Холли. Больше прежнего он ощущал, что их влечение друг к другу усиливается. Целых четыре дня ушло у него на решение сначала покончить с ремонтом, а потом довершить начатое с Холли.

Конечно, когда Сэм работал в компании отца, его рабочий день заканчивался рано. Бригады начинали трудиться перед рассветом, чтобы их не застало жаркое аризонское солнце. Возвращаясь домой в девять утра, он к уже, считай, проработал полдня. Маккензи прежде ни разу не пользовался тем, что он сын хозяина, однако теперь он решил воспользоваться своим положением.

Было почти пол-одиннадцатого. Солнце палило столь нещадно, что, казалось, оно расплавит плитки битума на крыше и изжарит его самого с бригадой кровельщиков. Даже сквозь толстые подошвы Сэм чувствовал раскаленную крышу. Летом крыть крышу — адова работа. Тоскливо посмотрев на бассейн, поблескивающий во дворе, Маккензи рукой стер пот со лба и обратился к бригаде из четырех человек.

— Каждый получит по пятьдесят баксов, — сказал он, вынимая бумажник, чтобы привлечь их внимание, — если к одиннадцати часам вы закончите с крышей и приберетесь.

Ничто так не действует на человека, как возможность получить наличные деньги.

И полчаса не минуло, а Сэм уже мылся в доме под душем. Тридцать минут спустя он подъехал к учреждению, в котором работала Холли. Его волосы еще были мокрыми, когда он подошел к конторке секретарши. Она сидела, склонив голову, и писала в блокноте.

— Могу ли я вам помочь? — спросила секретарша, вырывая исписанный листок из блокнота. Положив его в один из ящичков наверху конторки, она взглянула на Сэма и широко улыбнулась.

Маккензи улыбнулся в ответ.

— Надеюсь. Я ищу Холли Олдридж. Она у себя? — осведомился он, кивая на ряд перегородок за ее спиной.

Улыбка секретарши померкла.

— Мисс Олдридж не будет на работе весь день. Быть может, кто-нибудь из наших сотрудников окажется вам полезен?

Вызубренный ответ. Сэм предпринял еще одну попытку добиться ясности:

— Вы не скажете, куда она уехала?

Дома Холли нет. По крайней мере, выйдя из душа, он ее не встретил. Она также не говорила, что возьмет отгул. Ему пришло в голову, что только бедствие национального масштаба могло оторвать Холли от ее работы. Даже тогда она бы, наверное, прихватила с собой рабочие документы.

Секретарша нахмурилась.

— Боюсь, я не могу сообщить вам ничего о планах мисс Олдридж, сэр. Желаете ли вы поговорить с другим сотрудником?

Сэр? Бр-р. Каким повеяло холодом!

— Сэм, ты ли это? — Над одной из перегородок появилась голова Клариссы. Увидев его, она вышла навстречу. — Я все улажу, — сказала она секретарше.

После быстрого дружеского объятия Кларисса взяла Сэма за руку и провела к себе. Отодвинув в сторону какие-то бумаги, кофейную чашку и стопку компьютерных дисков в футлярах, Кларисса бочком присела на стол.

— Мне показалось, будто я слышу твой голос, — ухмыльнулась она. — Встаю, а это и впрямь ты. Интересуешься другой стороной жизни или как?

— Какой другой стороной?

— Той, где ты сам за все отвечаешь. Взрослой. К которой прилагается счастливый брак и степенная жизнь.

— А, та сторона. — Скрестив руки на груди, Маккензи обиженно взглянул на сестрицу. — Я довольно ответственный и взрослый мужчина, — сообщил он. — У меня прекрасная работа…

— На которой ты ведешь себя не лучшим образом, — откинув волосы, перебила его Кларисса.

— Что?

— Например, вспомни об обвинении старого брюзги Малькольма Джеффриза в нарушении этики — когда ты изменил оценку студентке…

Сэм пристально взглянул на нее.

— Мне сказали твои родители. Они беспокоятся за тебя, — объяснила она. Не желая бросать начатое на полпути, Кларисса настойчиво продолжала: — Ты уже разделался с той проблемкой?

Сэм почувствовал, что еще немного, и у него разболится голова.

— Слушание по данному вопросу состоится месяца через полтора, не раньше, — произнес он, — и оно не получит хода. Разлетится, как все вздорные обвинения Малькольма.

— Возможно, ты и прав. И все же…

— И все же хватит пустословить, — договорил Маккензи, не желая больше распространяться о мелочных кознях Малькольма Джеффриза. Вернувшись к начатому разговору, он сказал: — У меня хорошая работа, в отличие от большинства местных обывателей.