Швабра и шампанское, или Танцуют все! (СИ) - Гринь Ульяна Игоревна

— Если у меня не болела голова после вчерашнего, это не повод снова напиваться, как животным!

— Зо-о-оюшка…

Он снова тянул таким низким вибрирующим голосом, что у неё просто задрожало всё внутри. Это был совсем другой человек, чем тот, которого она поцеловала в губы в особняке Половцева несколько часов назад. Как же одежда меняет людей! В смокинге он был строгим и даже чопорным, а в джинсах и свитере стал опять тем смешливым и немного непонятным раздолбаем…

— Зоюшка, тебе хорошо? Вот прямо сейчас? Сию минуту?

— Нет, — проворчала она. — Жду головомойку от Милены.

— Ладно, она сейчас примчится, почирикаем, а потом…

Словно в ответ на его слова дверь с резким скрипом отворилась, и Милена предстала пред ясны очи Тима. Тима — потому что на Зою она даже не смотрела, обращаясь исключительно к парню:

— Ты что мне тут устраиваешь, Тимофей?!

— Ну-у-у, Миленочка, ну что такого случилось-то? — проныл Тим голосом маленького ребёнка, которого поймали на месте преступления, когда он поедал варенье из банки. — Чего ты сразу такая страшная прибегаешь?

Милена стояла перед ним руки в боки и сверлила буравчиками глаз, потом покачала головой и как-то расслабилась:

— Ты невыносим! Что с тобой делать? Между прочим, я Вадиму теперь должна бесплатно выпивку давать весь вечер! Ты у него девочку украл! А он мне вылакает целую бутылку джина!

— Миленочка, солнышко моё ясное, ну я тебе заплачу за эту бутылку, договорились? Инцидент исчерпан, сладенькая моя?

— Да иди ты! — в сердцах бросила Милена. — Думаешь, за всё можно заплатить? А репутация клуба? Во сколько ты её оцениваешь?

— Твоё дело, Милена, блюсти репутацию твоего клуба! — засмеялся Тим, вставая и приобнимая администратора за плечи. — А моё, дорогая, возмещать тебе убытки! Всё, хорош бухтеть, где мой алкоголь? И пусть Надюша закажет пиццу, как вчера! Нет! Не пиццу, большую коробку роллов! Чтобы много, горячее и быстро! Всё, люблю, целую, оставь нас в покое!

Милена старательно хмурилась, но всё же не выдержала. Зоя видела, что Тим нравится ей чисто по-человечески, и что она не способна долго сердиться на этого клиента.

— Ты меня вгонишь в гроб, чудовище!

И развернувшись на своих каблучищах, Милена ушла из курилки.

Тим по-клоунски поклонился закрывшейся двери и взглянул на Зою, которая только сейчас осмелилась выдохнуть:

— Ну, что я говорил? А теперь, Зо-о-оюшка, как ты себя чувствуешь?

— Почти хорошо.

Зоя вздохнула. Интересно, он узнал её или нет, тогда, в особняке? Если да, то почему ничего не сказал? А если нет, то разве можно быть таким разным в разных местах? Или это обстановка и люди вокруг так действуют на него? Великолепный актёр…

Тим снова присел рядом:

— Расслабься, кроха. Хочешь, я сделаю тебе массаж?

Зое стало смешно:

— Разве это не я должна делать тебе массаж?

— Ну, мы можем делать это поочерёдно: сначала я тебе, потом ты мне.

Тим развернул её спиной к себе и принялся осторожно ласкать плечи. Гладил их, то в одну сторону, то в другую, потом принялся легонько разминать. Пальцы, которые несколько минут назад крепко схватили Зою за руки, теперь были нежны и очень аккуратны. Они скользили по обнажённой коже, словно желая обнять её целиком, словно желая что-то сказать этой коже… Зоя склонила голову, совершенно непроизвольно, машинально, позволяя Тиму завладеть её спиной, до самого лифа, до самых лопаток. И губы… Они коснулись сначала левого плеча, Зоя ясно ощутила их… Потом пробежались невесомыми поцелуями к правому, а рука взъерошила её волосы у корней на затылке. И так стало хорошо и свободно, так захотелось лечь, расслабиться… Большие пальцы Тима с силой надавили на мышцы по обе стороны позвоночника, провели вверх до шеи, спустились и начали разминать те самые точки, которые беспокоили Зою по вечерам. Там словно скапливалась вся негативная энергия, вся работа, вся усталость… А Тим убирал плохое, с болью, но убирал… И становилось легче дышать.

— Тимофей, дверь открой, пожалуйста!

Надя испортила всю магию массажа, прокричав из коридора. Зоя аж выругалась про себя, но потом мысленно попросила прощения у официантки. Она ведь не могла знать…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

А та протиснулась с подносом, на котором стояли шесть бутылок шампанского, причём только одна в ведёрке со льдом, и бутылка любимого виски Тима.

— Надюша, я тебя обожаю!

«А я ненавижу…» — подумала Зоя. Опять пить… Сколько можно? Разве не лучше потихоньку посидеть, поболтать, за коктейлем… Пусть она заработает меньше. Нет, меньше не вариант! Раз уж ей приходится сидеть всю ночь с Тимом в клубе, то уж за деньги… Но столько пить — печень не выдержит. Даже если алкоголь на Зою не действует.

— Всё, Надюшенька, ты свободна, зайчик, выпей коктейль за мой счёт, и чтоб больше меня не тревожили!

— Тимофей, ты переходишь всякие границы! — засмеялась официантка. — Я никогда тебя таким не видела!

— Всё случается когда-то в первый раз, а, Надюш? — подмигнул ей Тим и закрыл за ней двери. Повернулся к Зое:

— Ну что, продолжим? На чём мы там остановились?

— Ты мне сделал массаж, — усмехнулась Зоя. — Теперь, наверное, я тебе.

— Шампанского? — он вынул бутылку из ведёрка и показал ей. Зоя пожала плечами:

— А я имею право отказаться?

— Имеешь.

— Ну, давай, но…

— Но что, Зо-о-о-оюшка?

Пробка тихо хлопнула, шампанское запузырилось в бокал. Зоя усмехнулась:

— Моя печень умрёт раньше меня…

— Молчи, пей, моя пока жива.

— Ты мужчина, а женский алкоголизм неизлечим!

Тим присел рядом, обнял рукой с бокалом виски за плечи, притянул её голову к своему плечу:

— Зой, не ной… Шесть бутылок сервированы, а будешь ты их пить или нет — дело твоё!

Она прислонилась к нему и подняла лицо, чтобы видеть его глаза:

— Правда?

— Правда. И это… Чин-чин!

Зоя подняла свой бокал, чокнулась с широким Тимовым и тихо сказала:

— За твоё здоровье. И да, спасибо…

— За что?

— Что меня украл.

Он засмеялся довольно. Обнял чуть крепче. Потом сказал:

— Вчера ты мне обещала рассказать о своей работе. Но ни словечком не обмолвилась. Считаю, это нечестно! Давай теперь, исправляйся!

— Обещанного три года ждут, — усмехнулась Зоя. — Ты же знаешь, что я работаю здесь.

Тим обвёл пальцем овал её лица:

— Нет, кроха, девочки, которые работают по ночам, днём отсыпаются. Поэтому к восьми вечера они свежи, как огурчики. А у тебя синие круги под глазами.

— Я буду молчать, как золотая рыбка! — засмеялась Зоя. Ей было хорошо с ним, очень хорошо. Хотя бы потому, что можно было быть самой собой. Но Милена не велела говорить про свою настоящую жизнь, а выдумывать не хотелось. Однако Тим понял всё сразу:

— Да-да, я знаю, вы все свободные, бездетные, вольные пташки… Миленка считает, что таких больше балуют. Ладно тебе, можешь не рассказывать, я сам расскажу.

Он выпустил её, выпрямился и налил им обоим ещё алкоголя:

— Ты выросла в неблагополучной семье. Папаня бухал по-чёрному… Или его вообще не было, а была череда приходящих отчимов, один из которых или сразу все пытались тебя трогать за всякие места. Это накладывает отпечаток! — и он серьёзно поднял палец вверх, к потолку. — Поэтому ты и пошла работать сюда. Тебе нравится вертеть мужиками, раскручивать их на деньги и подарки… А ещё у тебя есть… дай подумать…

Он окинул Зою пытливым взглядом. А она едва сдерживалась от смеха, прячась за бокалом шампанского. Тим поджал губы:

— У тебя четверо братьев и сестёр, все от разных отцов… И тебе надо им покупать еду, вещи и игрушки! И носить передачи в тюрьму отцу! Нет, подожди… Его же не было никогда! Так, я запутался…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Зоя захлебнулась шампанским и смехом:

— Ну, ты вообще! Тебе надо романы писать! Я бы почитала!

— Считаешь? — он повертел в пальцах бокал виски, словно пытаясь разглядеть ответ на дне, а потом пожал плечами: — Всё равно это полная ерунда, и ты наверняка милая, тихая, домашняя девочка.