Котенок. Книга 2 - Андрей Анатольевич Федин

запахи табачного дыма и мужского одеколона. Фыркнул. Девчонка всхлипнула — жалобно, как раненый зверёныш. Увидел, как вздрогнули Ленины плечи и дёрнулись тощие косички. Кукушкина будто нехотя подняла голову и посмотрела на меня из-под бровей. Я взглянул на соседку — отступил на шаг назад. Выругался. Пробежался глазами по лицу девочки: по мокрым полоскам на щеках (от слёз), по уже подсохшей ране на распухшей нижней губе, по царапине на подбородке (подкрашенной зелёнкой). Задержал взгляд на посиневшем кровоподтёке под полузакрытым глазом Кукушкиной: веки правого глаза опухли — Лена словно щурила глаз, посматривала на меня через узкую щель (из которой то и дело выкатывались блестящие слезинки).

— Охренеть! — повторил я. — Это кто тебя так? Отец⁈

Лена вздрогнула — и тут же помотала головой.

— Нет, — пропищала она.

Кукушкина провела рукой под носом.

— Это не папа, — сказала она.

Слёзы заскользили по её щекам чаще.

— Кто⁈ — спросил я.

Губы Кукушкиной задрожали; семиклассницы опустила глаза, но всё же ответила:

— Это из-за Котёнка.

— Из-за какого котёнка? — переспросил я.

Лена тихо заскулила — кончики её косичек задрожали.

— Из-за какого котёнка? — повторил я. — Посмотри на меня!

Кукушкина подняла лицо.

— Из-за тебя, — едва слышно сказала она.

И снова заскулила.

— Так…

Я вынул из кармана чистый носовой платок, протянул его пионерке — Лена взяла платок, неуклюже махнула рукой (ударила портфелем по двери), вытерла с лица влагу.

Спросил:

— Ты в школу идёшь?

Кукушкина кивнула.

— Папа… не разрешил остаться.

— Тогда успокаивайся, — сказал я. — Прекрати рыдать. Высморкай нос.

И добавил:

— По дороге мне всё расскажешь.

Глава 7

До звонка оставалось три минуты. Я вошёл в класс, окинул помещение взглядом. Мои одноклассники уже явились на занятие. По своим местам они пока не разошлись — собрались в группы по интересам. Школьники жестикулировали, топали ногами, обменивались тычками и шутками. Лёня Свечин торопливо дописывал домашнее задание. Два десятка голосов слились в единый гул, из которого выделялся громкий хохот Васи Громова и звонкий смех Лидочки Сергеевой. Я кивнул в ответ на приветствия, пожал протянутые руки. Вопросы пропустил мимо ушей. Отметил, что Волкова уже пришла. Она неторопливо листала учебник, словно подсчитывала в нём количество иллюстраций. Обошёл учительский стол, переступил через выставленный в проход у окна портфель. Поздоровался с Алиной, поставил на пол дипломат. Транзитом через стул взобрался на парту. Потоптался ногами по столешнице, взмахнул руками.

— Мальчики и девочки! — сказал я. — Прошу минуту вашего внимания!

Звуки моего голоса разлетелись по помещению, будто усиленные динамиками.

Ученики десятого «А» класса едва ли не одновременно замолчали, повернули в мою сторону лица.

Я смотрел на одноклассников сверху вниз, читал удивление и вопросы в их взглядах.

— Ты чего туда залез? — спросил Свечин.

Он уронил на стол ручку.

— Хочет выглядеть повыше! — ответил ему Громов.

Вася ухмыльнулся.

Но его шутку школьники словно и не заметили: они смотрели на меня.

— Дорогие мои одноклассники! — сказал я. — Обращаюсь к вам с просьбой о помощи! С личной просьбой! Вчера около музыкальной школы три девчонки-старшеклассницы избили ученицу седьмого «В» класса нашей школы Лену Кукушкину. Случилось это во второй половине дня, примерно в половине пятого. Преступницы напали на Лену со спины, повалили её на землю. Били ногами. Девочка их не рассмотрела. Запомнила только, что одна из напавших была одета в красную куртку.

Заметил, что Волкова побледнела.

Продолжил:

— Если вам что-то известно об этом происшествии… — произнёс я. — Не прошу вас идти в по… в милицию. Расскажите, что знаете мне. Обещаю: не выдам, от кого получил информацию. Или просто напишите имена той троицы, что напали на девочку, в записке. Заверяю, что с преступницами разберусь законными методами. Но они будут наказаны — это без вариантов. И попросят у Лены прощения — никуда не денутся. Я хотел бы ускорить их поиски — с вашей помощью.

Я выдержал паузу, пробежался взглядом по лицам школьников.

Спросил:

— Вам что-то известно о вчерашнем нападении?

Парни и девчонки покачали головами.

— Ты очень повзрослел за лето, Крылов, — сказала Наташа Кравцова.

Она демонстративно разглядывала меня: с ног до головы.

— Иван, ты должен пойти к директору, — заявил Свечин, — чтобы Полковник сделал объявление по всей школе! Пусть все услышал о тех гадинах! Так мы их быстрее найдём!

Лёня нахмурил брови.

— Этим должна милиция заниматься, а не мы, — сказала Лидочка Смирнова.

Она поджала губы, покачала головой.

— Крылов, ты это… зови нас, если их найдёшь, — сказал Громов. — А то девки ещё и тебя поколотят. И останемся мы в субботу вечером без Котёнка.

Вася усмехнулся.

Я спрыгнул с парты.

В тот же миг в класс вошла Снежка, и прозвенел звонок.

* * *

На уроке я не получил ни одной записки: ни со сведениями о нападении на Кукушкину, ни с признаниями для Котёнка. А едва урок окончился — Волкова набросилась на меня с расспросами. Я перечислил Алине, какие травмы получила вчера моя соседка-семиклассница. Рассказал о причине того нападения (девицы требовали от Лены, чтобы она «держалась подальше» от Котёнка). Рассказал, что Кукушкины не обратились в милицию. Папаша заявил дочери, что та «сама виновата»: связалась с «этим соседом-уголовником». Волкова поохала и сообщила, что «уговорила бы» Кукушкину «пропустить музыку» — «если бы знала». Призналась, что до музыкальной школы Лена «гостила» в Алининой квартире на пятом этаже. Рванула выяснять расписание уроков седьмого «В» класса, когда я обронил, что шёл сегодня в школу вместе с Кукушкиной.

На второй урок она пришла хмурая и раздражённая.

Я спросил:

— Как там Лена?

Волкова сжала кулаки и ответила:

— Сволочи!

* * *

После шестого урока я сообщил Алине, что ухожу домой.

— Не пойдёшь на историю? — спросила Волкова.

Я махнул рукой.

— Ну её…

— Историчка не любит, когда прогуливают её уроки.

— Пусть спросит меня на следующем, — сказал я. — Перескажу ей весь учебник наизусть.

Алина спросила:

— Что-то случилось?

Я покачал головой.

— Отведу Кукушкину домой.

Волкова кивнула.

— Лене сейчас нужна твоя поддержка, — сказала она.

— Больше, чем историчке, — добавил я.

Мысленно произнёс: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

* * *

Встретил Кукушкину в гардеробе — семиклассница натягивала куртку. Заметил, что Лена не поднимала лицо: прятала от чужих глаз свои раны. Я не навязывал девчонке заботу. Забрал свою одежду, ждал соседку-семиклассницу около выхода из школы. Кукушкина меня заметила — не выказала при виде меня удивление (ещё утром предупредил её, что домой пойдём вместе), но улыбнулась. Улыбка у Лены получилась невесёлая. В ране на губе у девочки блеснула капля крови. Кукушкина подошла ко мне, не взглянула по сторонам — взяла меня под руку. Я поинтересовался у неё «как дела». Получил стандартный ответ: «Нормально».

Седьмой урок уже начался — около входа в школу прохаживались лишь пионеры. У старшеклассников редко когда было меньше семи уроков, поэтому прозвище «Котёнок» вслух никто не произнёс. Лена махнула рукой смотревшим на нас девчонкам (её одногодкам — на вид). Те тоже попрощались с ней, не сводили любопытных взглядов с моего лица. Мы вышли на улицу. Я зажмурился от яркого солнечного света. Взглянул на безвольно обвисший на флагштоке красный флаг. Поправил очки, громыхнул содержимым дипломата. Лена повернула лицо — я снова увидел её превратившийся в тонкую блестящую полосу правый глаз.

Спросил у Кукушкиной, не видела ли она сегодня в школе тех девчонок, которые на неё вчера напали.

Лена помотала головой. Призналась, что никому из одноклассников не рассказала о «вчерашнем». Учителям говорила, что упала — так ей велел отвечать на вопросы взрослых отец.

— На перемене Алина приходила, — сообщила Кукушкина. — Она знает.

Я кивнул.

Повёл свою спутницу через школьный двор.

— Волкова говорила, что на музыку ты вчера пошла от неё, — сказал я. — Ты часто бываешь у Алины?

Лена повела плечом.

— Каждый день, — ответила она. — С прошлого понедельника.

— И чем вы там занимаетесь? — спросил я. — Курите? Пьёте вино?

Кукушкина остановилась, выпустила мою руку.

— Ванечка, ты что такое говоришь! — сказала она.

Помотала головой.

— Я не курю! — заявила Кукушкина. — И вино… только один раз в жизни попробовала — не у Алины!

Я усмехнулся: вновь почувствовал себя строгим родителем.

— Что ж тогда вы там делали? Стихи читали?

Лена вздохнула.

— Читали, — призналась она. — И играли с Барсиком.

Вновь прикоснулась к моей руке.

— А ещё она учит меня играть на гитаре, — заявила Кукушкина. —