Тетрадь найденная в Сунчоне - Роман Николаевич Ким

посуды. Около покосившихся ворот валялся измятый железный шкаф. Дом, очевидно, был разнесен гранатами.

Собрав последние силы, я поплелся дальше. И вскоре увидел перед собой знакомую решетчатую дверь общежития, где жил Ии. Тихо открыв ее, я опустился на порог. Мои силы иссякли.

Служанки сняли с меня сапоги и втащили в комнату Ии. Двери на веранду были открыты. В углу садика офицеры жгли папки с бумагами, другие спускали на веревках в большую яму ящики, завернутые в брезент. Я заметил среди офицеров Миками и уже знакомого мне высокого полковника с корейскими усами. Он сортировал бумаги – одни рвал и бросал в костер, другие откладывал в ящик. В комнату вошел Ии без кителя, в рубашке, выпачканный копотью и землею. Он вытер руки полотенцем, сел около меня и стал ловко массировать мне плечи.

– Все разбилось вдребезги… – прохрипел я. – А дом нашего старика…

– Старик жив, – успокоил меня Ии и рассказал, как все произошло.

Утром к дому Осьминога подъехала группа штатских и, видно спутав с домом какого-то министра, стала швырять в него гранаты. Старик находился в саду и поэтому уцелел, хотя был контужен. Когда ошибка выяснилась, молодчики извинились перед ним и увезли его куда-то… Наверное, члены верноподданнической организации.

– Я немножко отдохну, потом пойду все-таки… на площадь, – сказал я.

– И чего ты влез в эту глупую историю? Поверил слуху о русском десанте? – стал упрекать меня Ии. – Советую остаться в живых и спрятаться на время. Всех, кто участвовал в выступлении, будут арестовывать как бунтовщиков. А как у тебя насчет американских пленных? Совершал кимотори?

Я молча кивнул головой.

– Значит, тебе угрожает американский военный суд. Придется сесть в бест, – бросил он и вышел.

Старушка служанка принесла бутылку красного вина и заставила меня выпить целую чашку. Она сказала, что сейчас вымоет меня, а потом наклеит на спину лечебный пластырь. Я отмахнулся.

Вошел Ии и, сделав знак старушке, чтобы она удалилась, сказал:

– С убежищем устроили – бест надежный. Сегодня же отправим тебя в деревню. Посиди там, а когда можно будет, я вызову тебя.

– А вы что будете делать? Чистить ботинки русским, когда они высадятся?

На лице Ии появилась улыбка – он мог улыбаться в такой день!

– Горе-рубаки провалили войну, теперь выступим на сцену мы, офицеры специальной службы, и сделаем все, чтобы спасти империю.

– Поздно спасать ее. Вам остается только одно – встретить русских, стоя на четвереньках, – с горькой усмешкой сказал я.

– Нет, русские не высадятся, – продолжал спокойно Ии. – Нашим главнокомандующим в Китае и на юге вчера ночью уже послано высочайшее повеление о прекращении боевых действий, но командующему Квантунской армией приказано биться до конца, невзирая на указ о капитуляции. Зря вы вчера охотились за указом. Он ведь не распространяется на Манчжурию. Война там будет продолжаться. На днях туда вылетает принц Такеда и передаст генералу Ямада дополнительные директивы государя. А тем временем в Японии высадятся американцы, и империя будет спасена от революции.

– А как насчет «завершающей» войны? Американцы должны начать ее немедленно, чтобы не дать русским взять Манчжурию. Должны послать свои войска на помощь Квантунской армии.

– Для того чтобы начинать войну против русских, американцам надо сперва высадиться в Японии и создать базу, а затем перебросить большую армию в Манчжурию или Корею. Без этого плацдарма на материке им нельзя начинать…

– Так надо скорее… Нельзя терять ни одной минуты! Русские идут… – Я встал и, прихрамывая, заходил по комнате.

– Еще есть надежда. Садись. – Ии наклонился к моему уху и зашептал: Дело в том, что спустя час после объявления по радио указа о капитуляции американское командование прислало радиограмму в адрес генштаба о том, чтобы в Манилу были срочно присланы представители главной квартиры для получения распоряжений относительно процедуры капитуляции. Но… интересно то, что начальник штаба Макартура генерал Сатерленд потребовал, чтобы от нас был прислан либо заместитель начальника генштаба генерал-лейтенант Кавабэ, либо бывший начальник штаба Квантунской армии генерал-лейтенант Касахара. Тот и другой видные специалисты по русской линии. Оба занимали в свое время пост военного атташе в Москве.

– Если только для получения директив относительно процедуры, то почему требуют именно исихаровцев?..

Ии пожал плечами:

– Пока мы ничего не знаем. Мы можем сказать только одно: еще есть надежда…

– Значит, все зависит теперь от Квантунской армии? Если она продержится, то есть надежда, что мы заключим мир с американцами, гоминдановцами и англичанами и после этого…

– Да. Наши вылетят в Манилу завтра или послезавтра. Квантунская армия должна продержаться во что бы то ни стало…

– А что сообщают из Манчжурии? Я знаю только вчерашнюю сводку.

– По последним сообщениям, советские танки подходят к Таонаню.

– К Таонаню? Если они под Таонанем, то уже поздно. Судьба Квантунской армии уже решена, американцы опоздали. – Сорвав с себя аксельбанты, я швырнул их в угол и лег на циновку. – Все кончилось, яшма разбилась…

Ии покачал головой и тихо произнес:

– Яшма разбилась. Яшма будет склеена…

Бест

1

Меня поселили в деревушке, находящейся в одной из долин между горами Мёги и Арафунэ. На севере, за лесами, поднимался дым вулкана Асама, на юге виднелась цепь из шести гор, а в ясные дни на горизонте появлялся белый силуэт горы Фудзи.

Я устроился в домике деревенского полицейского, по-видимому получившего от Ии соответствующие указания. Меня снабдили медицинским свидетельством, скрепленным личной печаткой начальника эвакопункта на острове Иводзима. В свидетельстве значилось, что я подлежу отправке в метрополию, так как в результате контузии лишился памяти. Документ был датирован 14 февраля 1945 года, а через пять дней началась высадка американцев. Весь гарнизон острова погиб, поэтому проверить подлинность свидетельства было невозможно. Человека, на чье имя был выдан документ, никогда не было в действительности.

Этот клочок бумаги лучше всяких амулетов оберегал меня от любых подозрений. У того, кто лишился памяти, бесполезно спрашивать о его прежней жизни. Так я был избавлен от собственного прошлого. В то памятное утро я оставил свой конверт возле безыменного трупа. Этот труп, вероятно, похоронили под моим именем и известили семью о моей славной кончине.

Я соорудил из ящиков из-под мандаринов домашний алтарь и поставил поминальные дощечки с именами Дзинтана, Муссолини и других. А рядом на бочке из-под сакэ установил радиоприемник. Он держал меня в курсе событий, происходящих на земле.

На Филиппины по вызову Макартура вылетели представители нашего главного командования. В тот момент, когда наши генералы вылезали из самолета в Маниле, советские парашютно-десантные отряды