Ярослав Мудрый - Наталья Павлищева

Ростов сначала насторожился, тем паче когда с князем прибыл и священник Феодор. Но Блуд бы не был Блудом, если бы не смог договориться…

Ярослав переживал за своего наставника, уехавшего в Ростов еще утром. Скоро полдень, а его все нет. Вдруг ростовчане чего утворили с Блудом?! Временами юного князя охватывала ярость, тогда он с трудом сдерживал желание скомандовать прибывшей с ним дружине разнести по щепкам строптивый город. А временами накатывал откровенный страх. Город-то можно было и спалить, только куда потом самому. Ярослав уже успел сообразить, что Блуд прав – здесь нельзя силой, не успеешь трут запалить, как своей головы лишишься.

Князь старался не подавать вида, что ему страшно. А чтобы чем-то заняться, принялся читать. Грамоте его обучила гречанка, что сначала была женой Ярополка, а потом стала женой Владимира. С ней Рогнеда подружилась неожиданно после отъезда князя в Корсунь. Беда объединила двух женщин, по совету грекини, которую кто звал Натальей, кто Юлией (Ярослав все не мог понять, для чего им всем по два имени – собственное и крестильное, он, например, стал Георгием), Рогнеда и ушла в обитель. Ярослав слышал, что отец просил мать вернуться в мир, но та отказалась. Правильно сделала, решил княжич.

Но сейчас его занимали не мысли о матери, а страх за свою собственную жизнь. Как ни крути, а случись что с Блудом, и остался бы юный князь один среди враждебных ему лесов. Он хорошо помнил черную стрелу, торчавшую из горла Данца, и нож в пне. Что делать, если Блуд не вернется дотемна? Нападать на город или оставаться ночевать за его пределами в лесу? И то, и другое плохо.

Ярослав раскрыл большую книгу, привезенную отцом из Корсуня и подаренную ему на память. Князь не смог разобрать, что там, иначе не давал бы юному сыну то, что дал. Самому Ярославу понравились картинки, изображавшие какие-то битвы. Но он с трудом разбирал греческие слова. Мало того, мысли разбредались, как коровы летом по лугу, не желая собираться вместе. Оставалось только действительно разглядывать картинки.

Но скоро и это занятие стало невозможным. Вытянув руку, Ярослав заметил, как дрожат пальцы. Неожиданно накатила злость, но не на ростовчан, а на самого себя. Что же это он, сын киевского князя и сам князь, пусть и совсем молодой, дрожит, как осиновый лист на ветру?!

Князь поднялся и отправился вон из шатра. Снаружи ярко светило солнце, поблескивали снежные иголочки на ветках деревьев, стрекотала беспокойная сорока, на верхушках деревьев шумел неугомонный ветер. Всему было не до его страхов и опасений.

Оглянувшись вокруг, Ярослав вдруг подозвал к себе Власко:

– Вели принести лук и стрелы.

– К чему, князь? – чуть обеспокоился тот.

– Пока Блуда нет, руку потренирую.

– А… – было заметно, что Власку полегчало. Видно, переживал, чтобы молодой князь не натворил без наставника дел.

Ярослав бил и бил стрелами в цель, это отвлекло, помогло забыть беспокойные мысли. Постепенно он так увлекся, что забыл о времени. Вдруг к нему подошел все тот же Власко:

– Князь, смотри.

От города отделился возок, в котором в Ростов уезжал Блуд, позади него ехали двое всадников. Все напряженно ждали: возвращается ли сам княжий кормилец, или возок пустой?

Но Блуд приехал, был весел и доволен, а еще видно, что под хмельком. Ярослав впервые видел своего кормильца таким, тот похихикивал, улыбался и широко размахивал руками.

– Жить будем в городе! Да! Сговорился! И дружину пустят! И попа тоже. – Он обвел взглядом притихших дружинников и погрозил пальцем: – Только чтоб ни-ни! Ик!

Потом поискал кого-то глазами, обнаружив почти рядом Феодора, подтащил того к себе и некоторое время, набычившись, смотрел священнику в лицо. Потом, видно, что-то уяснив, снова икнул и добавил:

– И ты чтоб сидел тихо! – Не выпуская из рук одежду Феодора, пригнул того к земле: – Вот так тихо, понял? Во-от…

Ярослав с изумлением наблюдал за действиями Блуда, постепенно он понял, что тот просто пьян, и едва удерживался от смеха. Наконец кормилец решил, что на сегодня распоряжений хватит, и отдал последнее:

– Поехали в Ростов!

– Да есть ли там где ночевать?

– А? Есть!

– Может, лучше завтра, уже поздно? – сопротивлялся Власко, но Блуд настаивал на своем:

– Князь, поехали! Дружина пусть спит тут!

– Опасно князя одного отправлять!

Немного посопротивлявшись, Блуд махнул рукой:

– А, как знаете!

В результате Ярослав с самим Блудом, который счастливо храпел в возке, и большей частью дружины отправился в город. Там им действительно нашли где ночевать, а утром выяснилось, что пьяненький Блуд был прав: оставшихся нескольких дружинников с остатками обоза побили и добро растащили.

У Ярослава чесались руки применить силу, но очухавшийся после вчерашнего угощения Блуд настоял на том, чтобы пока ничего не делать.

– Так они решат, что мы слабы! И станут красть что ни попадя! – ярился молодой князь.

Блуд принял свои меры, он повстречался с кем-то, в результате уже к середине дня добро вернули, коней тоже, а за каждого побитого дружинника заплатили виру – выкуп.

Нам почти ничего не известно о десятке лет жизни князя Ярослава в Ростове. Знаем только, что основал город на месте впадения реки Которосль в Волгу, поставив сначала церковь там, где одержал победу над медведем. Что Феодору действительно не позволили проповедовать и кого-то крестить в Ростове, а стоило попытаться, как выставили из города вон. Пришлось священнику жить в Суздале, хорошо что попался тихий и не строптивый.

А еще при помощи Блуда осторожно перетягивал из Сарска в Ростов бояр и купцов. Постепенно Ростов рос и оттягивал на себя жителей Сарска. Но даже в Ростове очень долго существовал Чудин конец, где правили волхвы. У молодого князя под влиянием его воспитателя хватило ума не наломать дров, не пытаться загонять ростовчан в Волгу и не крестить всех оптом. Зато в городе росли храмы, новые дома и торги…

А у Ярослава уже заиграла молодая кровь, пришла пора влюбляться… Все бы ничего, но, как часто бывает, молодой князь нашел себе совсем не ту.

В тот день Блуд был в Суздале, а Ярослав в Ростове один. Он возвращался с охоты вместе с двумя гридями, когда дорогу вдруг заступила женщина, с поклоном произнеся:

– Князь Ярослав, боярин приглашает в дом.

Все было в этом приглашении странным. И то, что женщина посмела заговорить с проезжавшим князем. И то, что звал не сам боярин Стемир, а его жена, как потом выяснилось. И сама боярыня. Назвать ее красавицей было нельзя, но каждый, к кому она обращалась, попадал под странное действие желтовато-коричневых глаз и подчинялся ее воле. Вроде понимал, что подчиняться не стоит, но не сопротивлялся.