1993. Расстрел «Белого дома» - Александр Островский

В истории этой отставки много неясного.

Прежде всего необходимо иметь в виду, что «западная фирма „Сиабеко“», которой якобы удалось «купить» министра безопасности, на самом деле была не совсем западной, а может быть, и совсем не западной. Курировавший с лета 1992 г. силовые министерства, а значит, и Министерство безопасности, В. Ф. Шумейко утверждает, что глава этой фирмы Б. И. Бирштейн был российским разведчиком.[505]

Когда советская империя начала трещать по швам, именно «Seabeko» использовалась для перевода партийных денег за границу. Именно под ее крышей нашел приют занимавшийся тогда подобной деятельностью полковник КГБ СССР В. Веселовский.[506]

По свидетельству Б. И. Бирштейна, Д. О. Якубовский тоже имел связи с КГБ СССР.[507] «Уточню от себя, — пишет И. И. Андронов, — Дима не был, как мне пояснили, кадровым сотрудником, а лишь, так сказать, внештатным».[508]

Получается, что министра безопасности «сдали» президенту сотрудники российских спецслужб! Из-за чего? Из-за 300 тысяч долларов! Даже если все это было бы правдой, невольно напрашивается вывод, что мы имеем дело с провокацией.

В связи с этим нельзя не обратить внимания на то, что Б. И. Бирштейн фигурирует в печати как «двойной агент», связанный с израильской разведкой.[509] Имеются сведения и о связях Д. О. Якубовского с Канадской службой безопасности и разведки,[510] которая, по мнению некоторых специалистов, — всего лишь филиал ЦРУ.[511]

Но тогда получается, что к этой провокации были причастны не только российские, но и зарубежные спецслужбы.

По всей видимости, 27 июля В. П. Баранников попытался объяснить это Б. Н. Ельцину, выразив удивление, что президент доверяет сведениям, предоставленным «какими-то гомосексуалистами».[512]

Кого именно В. П. Баранников имел в виду, Борис Николаевич не уточняет. По сведениям, появившимся в СМИ, речь шла о Д. О. Якубовском и А. М. Макарове, последний из которых, кроме того, будто бы тоже был агентом КГБ (по кличке «Татьяна») и тоже перевербованным зарубежными спецслужбами.[513]

На коллегии Министерства безопасности В. П. Баранников отверг предъявленные ему обвинения, заявил, что они сделаны «на основании подтасованных данных», и поставил вопрос о проведении по этому поводу специального прокурорского расследования.[514]

Прошло совсем немного времени, и Генеральная прокуратура была вынуждена закрыть это уголовное дело «за отсутствием состава преступления».[515]

Несмотря на отставку В. П. Баранникова, 29 июля Д. О. Якубовский снова отправился за границу. Поскольку существовали опасения, что его могут перехватить в аэропорте, ему купили билет на ростовский поезд с Курского вокзала.[516] Однако, когда он приехал туда, там его уже ждали омоновцы и журналисты.[517]

«Сопровождавший Якубовского журналист Караулов, — пишет И. Бланка, — не дожидаясь момента истины, который мог бы оказаться весьма болезненным, первым выскочил из автомобиля на перрон. Сообщил журналистам, замирающим в сладостном предчувствии сенсации, что встречает маму.

Отверг любезное предложение прессы повстречать маму вместе, прыгнул обратно в машину. Машина шаркнула шинами и рванула в сторону Окружной дороги»[518]

Эту ночь с четверга на пятницу, то есть с 29 на 30 июля, д. О. Якубовский провел на бывшем секретном объекте КГБ Волынское (дача И. В. Сталина).,[519] На следующий день[520] около 23.00,[521] они, по словам А. А. Котенкова, на двух БМВ рванули из Волынского на юг.[522]

Сначала добрались до Воронежа, оттуда до Ростова-на-Дону, затем — Сочи и Адлер. Здесь их ждал личный самолет президента Армении Левона Тер-Петросяна. Самолет сразу же взмыл в воздух и через полтора часа был в Ереване. На следующий день, в воскресенье 1 августа,[523] Д. О. Якубовского снова обнаружили.[524]

Связавшись с Израилем, Дмитрий Олегович заказал частный самолет.[525] Он уже подлетал к Турции, когда она закрыла для него воздушное пространство. Пришлось лететь в столицу Арабских Эмиратов Дубаи. Отсюда Д. О. Якубовский добрался до Цюриха[526] и 4 августа отправился в Торонто.[527]

7 августа сопровождавший его А. А. Котенков вернулся из Канады в Москву с «копией» сенсационного документа — «трастового договора Руцкого», который представлял собою доверенность — поручение иностранному адвокату «спрятать тайно три миллиона долларов в швейцарском банке».[528] В Кремле А. А. Котенков объяснил, что «документ ему привез Якубовский за пять минут до посадки в самолет».[529]

Д. О. Якубовский утверждает, что 14 сентября 1993 г. в Канаде А. Ильюшенко и А. Макаров «в присутствии королевской конной полиции, нотариусов, адвокатов и прочих граждан» засвидетельствовали, что «до настоящего времени» «никаких документов» им он не передавал.[530]

Не передавал их А. Котенкову?

Этот вопрос Д. О. Якубовский предпочел обойти стороной. И не случайно. «Трастовый договор» сразу же вызвал сомнения. Если верить А. Караулову, в ночь с 17 на 18 августа он поделился ими с А. Макаровым. Тот заверил его, что поставит в известность об этом президента.[531] А днем на специальной Пресс-конференции в компании с А. Ильюшенко, Ю. Калмыковым и А. Котенковым представил этот документ как подлинный.[532]

Прошло совсем немного времени, и в конце 1993 г., когда A. В. Руцкой находился в тюрьме, прокуратура признала договор фальшивкой.[533] Такой же, как и документы против B. П. Баранникова и А. Ф. Дунаева.

В отношении членов Межведомственной комиссии возбудили уголовное дело по «обвинению их в изготовлении подложного документа», но затем прекратили его «за отсутствием состава преступления».[534]

Ну какое это преступление?

Ведь люди старались не для себя. Для демократии.

«Начало сентября, — читаем мы в воспоминаниях Б. Н. Ельцина. — Я принял решение. О нем не знает никто. Даже сотрудники из моего ближайшего окружения не догадываются, что принципиальный выбор мною сделан. Больше такого парламента у России не будет».[535]

Вот вам и демократия. Хочет президент, будет один парламент, не хочет — другой.

«В голове у меня, — пишет Борис Николаевич дальше, — была готова и модель дальнейших действий, и примерная схема указа».[536] Что они представляли собою, мы не знаем, но, как признается бывший президент, его мысль давно уже работала в этом направлении.

«Многое, — пишет он, — было запланировано заранее, ЕЩЕ в июне, июле, августе, что-то я перенес, от чего-то отказываться было нельзя, но и эти задолго намеченные мероприятия я использовал, чтобы лучше подготовиться к этим событиям».[537]

О том, что президент действительно давно уже готовился к силовому решению вопроса, свидетельствует то, что «еще в июне-июле 1993 года в секретном порядке из Дома Советов были вывезены стрелковое и противотанковое оружие и боеприпасы, которые хранились там с 1991 года».[538] И по крайней мере, начиная с июля в Москву стали свозить группы омоновцев по 10–15 человек из разных городов и формировать из них «сводную бригаду».[539]

Из «откровений» Д. О. Якубовского явствует, что его тайное пребывание в Кремле 23–29 июля было связано с поисками путей бескровного устранения Верховного Совета. Среди тех, с кем он обсуждал эту проблему, бывший «кремлевский затворник» называет М. И. Барсукова и А. В. Коржакова.[540]

31 июля на страницах «Правды» появилась статья Г. Овчаренко «Готовится покушение». В ней утверждалось, что в ночь с 27 на 28 июля Политсовет «Демократической России» принял решение добиваться устранения от власти противников реформ. Далее в статье говорилось, что отставка В. П. Баранникова и А. Ф. Дунаева — это первый шаг на этом пути.[541]

4 августа с опровержением от имени руководства «демороссов» выступил Михаил Яковлевич Шнейдер. Он заявил, что «Демократическую Россию» возглавляет не Политсовет, а Координационный совет, что он собирается по четвергам (между тем 27 июля приходилось на вторник) и что незаконных действий его партия не планирует.[542]

Опровержение трудно назвать убедительным. Автор не опроверг главного — что руководство «Демократической России» собиралось в ночь с 27-го на 28-е и рассматривало вопрос о необходимости перемен на вершине власти.