Последние двадцать лет: Записки начальника политической контрразведки - Филипп Бобков

Пишу, а перед глазами проявляется облик Бориса Карловича Пуго, скромного до щепетильности, спокойного во всех ситуациях, всегда (и на посту секретаря ЦК ВЛКСМ, и председателя КГБ республики, и первого секретаря ЦК Компартии Латвии, и в ЦК КПСС, и в МВД СССР) поражавшего своей культурой, умением вести себя в обществе, то есть тем, что принято ныне именовать интеллигентностью. Он участвовал во встрече у Горбачева, где решалось, быть или не быть упомянутой акции.

Встреча состоялась по нашему с Крючковым настоянию. Мы считали, что Горбачев должен знать суть акции, осуществляемой по его указанию, видеть ее возможные последствия и как президент дать на нее правовое согласие. Не скрою, что к тому времени президент уже успел зарекомендовать себя «не ведающим о том, что происходит в стране», если общественность хотела иметь достоверную информацию. Для него «как снег на голову» обрушились события в Тбилиси в апреле 1989 года, он «не знал» о том, что вот-вот вспыхнет карабахский конфликт, да и в других случаях уклонялся от того, чтобы принять на себя хотя бы малую часть ответственности за происходящее в стране.

А посему, когда он сказал В.А. Крючкову, доложившему ему о готовности к проведению акции: «Действуйте», мы попросили его принять нас для подробного доклада.

И доложили. Получили одобрение. Особенно настойчив был Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе. Он сказал даже, что хорошо бы эту акцию начать с Грузии, где у власти был Гамсахурдия.

Но здесь вышла заминка. Мы попросили не только устного разрешения. Горбачев и Шеварднадзе высказали удивление. До сих пор звучат слова Шеварднадзе: «Зачем? Это акция спецслужб. Она не должна санкционироваться государством. В каком положении окажется МИД?» Горбачев: «Но я же даю свое согласие». «Мало, Михаил Сергеевич, ибо эта акция не спецслужб, а государственной власти. Она наводит порядок в стране, а спецслужбы и армия выполняют ее волю».

По предложению Горбачева окончательное решение отложили на неделю, затем еще на неделю… Стало ясно, что президент смел тогда, когда есть на кого свалить вину. Не знаю, что происходило в августе 1991 года, но когда случились события, названные путчем, мне вспомнилось то совещание в Кремле.

Но мы несколько отклонились от темы. Вы вели речь о том, что зараженные вирусом непобедимости (а еще добавим и непогрешимости) руководители страны недооценивали угрозы Советскому государству.

Да. Но во времена Горбачева была уже иная картина. Разрушение созданного поколениями уже шло. Распад государства начался. Обруч, сплачивавший общество, каким являлась партия, уподоблялся старой резинке на поношенном белье. В этих условиях Горбачев рвал эту резинку и одновременно бил и по тем силам, которые искали выход из создавшегося положения.

На всякую информацию о действиях Запада, подталкивавшего разрушительный процесс, о гибельных для страны внутренних сложностях у Горбачева был один ответ: «Комитет госбезопасности драматизирует обстановку». А драматизировал ее не только комитет. Об этом били тревогу многие честные люди, понявшие надвигающуюся беду.

При чем же, вы спросите, гордыня? А при том, что, придя к власти, Горбачеву удалось найти поддержку своей политики у тех, кто верил в вечную непобедимость государства. Перестройка, замысел которой стал очевиден через пять лет, явилась великим обманом. Плоды победы остались в воспоминаниях доживающих свой век ветеранов. Но горечь не только в этом.

Печально, но надо признать, что в обмане участвовали и люди, беспредельно верившие по традиции, воспитанной партией, своим вождям и лидерам. Опомнились потом, но поздно. К числу их отношу и себя. Как и другим, мне приходилось утверждать необходимость и полезность перестройки, голосовать за неизвестные мне реформы, порожденные новым мышлением (не мышлением).

Мы (я) готовы каяться за свое. Но готовы ли каяться те, кто сознательно разрушил единое государство, воспользовавшись промахами создававших и укреплявших государство предшественников? Вряд ли.

Вы так сказали о гордости, что ловишь себя на чувстве опасности гордиться Россией.

Не надо. Гордость — необходимое качество патриота. Россией нельзя не гордиться, в нее надо верить (не мои слова, Федора Ивановича Тютчева). Но гордость требует не любования Россией, а заботы о ее судьбе, ее укреплении, постоянного труда на ее благо. Не впадать в гордыню, видеть и предотвращать опасности, грозящие Родине.

— Они есть и сегодня?

— Безусловно, есть. Россия продолжает оставаться объектом экспансии. Теперь стало достаточно очевидным, что не характер государственного строя тому вина. Россия как неколебимый феномен земной цивилизации вызывает нетерпимость к ее прежде всего духовному величию. Ей не прощают даже того, что сделала она для существования нынешних процветающих государств не только Европы.

Не станем углубляться в историю. Достаточно напомнить о роли России, предотвратившей татаро-монгольское нашествие на Европу; спасение человечества от фашистского порабощения. А разве не Россия поддержала нарождавшиеся Соединенные Штаты Северной Америки?

Но факт остается фактом. «Холодная война» не стала завершенной после гибели Советского государства. И инициатором ее, как и в советское время, является не Россия. Известно, кому не нравится сохранение ее государственной целостности. Кому хочется разломать ее, раздробить. Желания подобного рода не скрывают. Имею в виду такие публикации, как книги Бжезинского.

Вы говорили о том, что руководители советского государства не хотели видеть опасность, таившуюся в «холодной войне». А считается ли с такой опасностью руководство России?

С удовлетворением отвечу: «Да». Меня радует, что, в отличие от последнего десятилетия, Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин в числе первоочередных задач видит сохранение территориальной целостности России. Его действия в этом направлении нельзя не поддерживать.

Тяжелая война (да, война) в Чечне. Хотелось бы избежать ее или хотя бы побыстрее закончить. Но ее ведут против нас не чеченцы, а наемники. Мы воюем с наемным вооруженным формированием. Воюем, защищая территориальную целостность России. Нанимающих и содержащих наемников не называют. Наверное, по дипломатическим соображениям. Но они есть, и они известны.

Думаю, что итоги визита президента в Японию также говорят о его заботе по сохранению территорий Российского государства. Видение угроз, направленных против России, определило, на мой взгляд, и суть предложений, высказанных В.В. Путиным на Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций. В частности, поддержке самой ООН как инструмента сохранения мира, как силы, способной противостоять агрессии. В этом проявляется не агрессивность России, выраженное желание не идти по дороге конфронтации, желание жить в мире. Чем-то это напоминает призывы М.М. Литвинова, наркома иностранных дел СССР, в Лиге Наций о необходимости объединить усилия против нараставшей фашистской угрозы. Их созвучие понятно.