Три века колониальной Америки: О типологии феодализма в Западном полушарии - Борис Николаевич Комиссаров

дополнения к ним (1543–1549 гг.). Ситуация накануне их принятия свидетельствовала с серьезном кризисе в отношениях как между метрополией (короной) и испанскими вассалами в колониях, так и между испанцами и феодально-эксплуатируемыми крестьянами-индейцами. Между королем и испанскими вассалами шла борьба за ограбление индейцев — кому и в какой форме это делать. Действительно, феод в Испанской Америке (а это именно феод, а не форма феодальной эксплуатации) не обладал чертами классического феода. Юридически он лишал американских испанцев многих возможностей и привилегий. Испанцы в Америке хотели, чтобы индейцы стали и их вассалами, а не вассалами только короля. Стихийно они связывали право на индейцев и право на землю. Но юридически этого не было, поэтому возможности испанцев в получении феодальной ренты были очень ограничены. Они находились в большей зависимости от короля, чем им этого хотелось.

Противоречия между испанцами и индейцами базировались также на отсутствии полноты частного феодального права (отсутствие поземельной зависимости). Являясь держателями земли у короля, а не у испанских энкомендеро, индейцы теоретически имели определенные возможности избежать неограниченной эксплуатации со стороны конкистадоров и первых поселенцев, что не означало, однако, свободы выбора капиталистического общества. Энкомьенда или коррехимьенто — это выбор между двумя разными формами внеэкономического принуждения. При первой в качестве эксплуататора выступал один испанец, при второй — весь класс феодалов в целом (в лице короны, государства).

Новые законы были вызваны к жизни прежде всего стремлением укрепить позиции «государственного феодализма». Дополнения к ним появились в связи с невозможностью реально это осуществить. В результате напряженной борьбы к концу 40-х годов XVI в. установилось некоторое равновесие между короной и американскими испанцами в борьбе за феодальную ренту, получаемую от индейцев.

Создание Новых законов оказалось делом непростым. В Совете по делам Индий развернулась острая борьба между сторонниками «мирного» и «немирного» обращения с индейцами. Эта проблема занимала и испанских теологов. Франсиско де Витория, Бартоломе де Лас Касас, Хакобо де Тестера, Хуан де Ла Торре, Матиас де Пас и другие священослужители представили Карлу I картину страшных разрушений в Индиях.[92]

По решению императора была создана Хунта по изучению причин разорения Индий, в которую вошли представители Совета по делам Индий, Королевского Совета Кастилии, Совета военно-рыцарских орденов, видные теологи.

В заседаниях Хунты принимал участие Б. де Лас Касас. Обсуждение «индейских» проблем длилось с мая по ноябрь 1542 г. Центральным являлся вопрос о пользе и вреде энкомьенды. Большинство членов Хунты выступило с критикой этого социально-экономического института, по крайней мере, в том виде, в каком он имел место в Индиях.[93]

Результаты дискуссии нашли отражение в провозглашенных 20 декабря 1542 г. в Барселоне Новых законах (Leyes Nuevos).[94]

Влияние Лас Касаса, Витории и других сторонников радикального изменения отношения к туземному населению, реорганизации управления в сторону большей централизации очень сильно ощущается в тексте Новых законов. Однако полностью их предложения приняты не были. Это касается прежде всего института энкомьенды, который был реформирован, но не ликвидирован полностью и окончательно.

Этому вопросу посвящены 8 из 39 статей Новых законов (с 26 по 33). Согласно закону энкомьенды (repartimiento deles indios) отбирались у королевских чиновников, у «плохих» испанцев (плохо обращались с индейцами или восставали против короля — в Перу), у всех, кто владел индейцами незаконно (sin titulo) или имел их в большом количестве. Последние перераспределялись между первыми конкистадорами, не имевшими индейцев. Запрещалось впредь раздавать новые энкомьенды. Наследование энкомьенд разрешалось лишь в особых случаях непосредственно королем. Освободившиеся энкомьенды переходили короне, куда предлагалось назначать в качестве управляющих первых конкистадоров и поселенцев.[95] Как образно заметил испанский историк Ф. Моралес Падрон, «институт энкомьенды был смертельно ранен, но еще не ликвидирован полностью».[96] Частная энкомьенда должна была постепенно замениться королевской (государственной) энкомьендой.

В Новых законах поднимались и другие вопросы, связанные с индейским населением. Статьи с 20 по 25 ликвидировали рабство индейцев, запрещалось принуждать их к труду, (ст. XX — «Нельзя заставлять служить индейцев против их: воли»). В этой же статье подчеркивалось, что все индейцы, являются свободными людьми, вассалами только короля.[97]

В связи с тем, что конкиста еще не была закончена. Новые законы, учитывая предыдущий опыт, определяли поведение открывателей на новых территориях. Им предлагалось действовать только с разрешения соответствующих инстанций. Индейцев первым делом надо было обучать святой вере, после чего (ст. 37) проводить таксацию трибуто и повинностей, (tributo у servicios), которые индейцы обязаны платить как вассалы короля. Провозглашались основные принципы определения количества трибуто — подать должна быть умеренной, (moderado), посильной для индейцев. Только ее и разрешалось собирать энкомендеро (comendero). Причем размер трибуто должны определять местные власти в зависимости от реальных условий, фиксируя в специальном документе (ст. 36). Эти принципы впервые распространялись на все Индии.[98]

В целом Законы имели весьма противоречивый характер, так же как и предыдущее индейское законодательство. Их можно рассматривать как очередную попытку «защитить индейцев», не забывая при этом, что их труд был основным источником доходов, поступающих из Индий. Что касается оценки этих законов на формационном уровне, то их содержание следует оценивать как дальнейшее закрепление системы феодальной эксплуатации с колониальным уклоном. Правда, тенденция к перераспределению колониальных доходов в пользу короны, а не испанских феодалов нового образца в этом законодательном акте ощущалась сильнее, чем в Бургосских законах 1512 г.

Противоречивость Новых законов отразилась в неоднозначной реакции на них заинтересованных сторон. Б. де Лас Касас и его приверженцы (их было меньшинство) отметили их половинчатость и незавершенность в деле защиты индейцев. Конкистадоров не удовлетворило сужение их прав.

Это заставило корону в 1543 г. опубликовать дополнения к Новым законам.[99] В результате потомки конкистадоров получили право наследования отцовских энкомьенд, владеть энкомьендами разрешалось лишь живущим в данном районе испанцам. Что касается индейцев, то вновь было указано на необходимость проведения таксации платежей и повинностей (ст. XII). Определялся основной критерий для их взимания — меньше, чем до испанского завоевания. Все платежи должны фиксироваться в специальных книгах. Собирать их от имени короля могли как королевские чиновники, так и энкомендеро через касиков, можно и насильственным путем. Всякие другие насильственные действия относительно индейцев (в том числе их купля-продажа, убийства и т. д.) были запрещены. Товары сверх трибуто у индейцев можно было покупать.

Протесты снова последовали со всех сторон. К 1546 г. от основных статей Новых законов по индейскому вопросу не осталось практически ничего: раздача индейцев «под опеку» испанцам была возобновлена, было разрешено наследование энкомьенд «на две-три жизни», корона отказалась от своих прав на «свободные» энкомьенды.[100] Попытка