Три века колониальной Америки: О типологии феодализма в Западном полушарии - Борис Николаевич Комиссаров

месячный отпуск для работы на себя, запрещалось использовать труд детей и женщин, работать после захода солнца. Труд индейцев ежегодно должен был оплачиваться до ½ золотого песо (можно натурой — en cosas de rescate). Оплату надо было осуществлять в присутствии чиновника (escribano). По Ордонансам, не отвергалась и продуктовая рента (индейцы должны были содержать энкомендеро). На энкомендеро возлагалась обязанность вооруженной защиты территории и обучение индейцев христианской вере.

Таким образом, в 1524 г. испано-американская энкомьенда приобрела более или менее четкий юридический статус, согласно которому стала наследственным пожалованием за службу, дающим право на труд определенного количества индейцев, не исключалась и продуктовая рента. При этом энкомендеро не получали права на землю индейцев и их личность.

Каково было реальное воплощение Ордонансов Кортеса в жизнь? В первые годы после завоевания между всеми испанцами согласно табели о рангах были распределены почти все индейцы. Часть из них попала в королевские энкомьенды (коррехимьенто) в качестве королевской «пятины». Больше всего индейцев получил Э. Кортес (22 тыс.).[68]

Что платили индейцы владельцам энкомьенд в Мексике в первые годы после завоевания? Оброк в виде золота, рабов, продуктов питания, одежды. Например, село Тепетлаосток (энкомьенда Э. Кортеса) платило ежегодно оброк золотом в 30 песо, 4 тюка больших одеял, отдельно — 11 особенно хорошо выделанных, отдельно — тюк особенно дорогих одеял (у индейцев одеяла являлись универсальным товаром, эквивалентом денег), 3 тыс. фанег (1 фанега = 55,5 л) кукурузы.[69] Часть оброка, особенно до 1530 г., индейцы платили рабами. Их энкомендеро часто продавали владельцам рудников. Наряду с оброком использовалась и барщина. В целом индеец работал на энкомендеро 144 дня в году.[70] Права на землю энкомьенда не давала, но ее можно было, например, «купить» за невыплаченный оброк, как указывает Сорита. Судебных и административных прав в отношении индейцев энкомендеро не имел, но в действительности, он правил бал на вверенной ему территории.

Сбор дани (tributo) осуществлялся через касиков по системе астеков. Однако характер и величина дани изменились. Сравнение дани, выплачиваемой астекам[71] и испанцам, показывает, что Кортес и его подвижники вовсе не интересовались тем, что платили индейцы Моктесуме. Понимание богатства у индейцев и испанцев было разным. Для индейских вождей богатство — это перья птиц, el jade, la diorita, какао. Маис, фасоль, хлопок, индейский текстиль и керамика не были сначала оценены испанцами. Многое другое из того, что получал Моктесума, также не могло заинтересовать испанцев, например, рабы для жертвоприношений, индейское оружие, амулеты, колокольчики, палки для переноски тяжестей, шкуры тигров, краски для раскрашивания тела. Поэтому испанцы, взимая трибуто, сначала делали акцент на золото и рабов, потом стали брать какао, хлопок, фрукты, маис, траву (для лошадей), т. е. то, что все-таки производили индейцы. Барщина на господском поле — тоже вынужденная для испанцев мера, так как необходимо было наладить производство привычных им продуктов питания. Индейцев обучали и ремеслу.

Как все это повлияло на индейскую общину в Мексике? В 30–40-е годы община оставалась по структуре на прежнем уровне.[72] Ее экономическая основа — коллективная собственность на землю — в основном в 20-е годы (при энкомендарной системе) была сохранена испанцами. Часть земли обрабатывалась совместно, другая раздавалась индейцам в индивидуальное пользование. Разграблению (отчуждению) подвергалась в основном общественная часть земли, именно ее в первую очередь захватывали энкомендеро для своих эстансий. На нее же еще до испанского завоевания претендовали и касики, которые в этом испанцами поддерживались. Земли касиков обрабатывали майеки, которые им же, а не испанцам, платили оброк. Эту систему испанцы сохранили в обмен на полное повиновение касиков.

В регионе высоких цивилизаций энкомендарная система оказалась более применимой, чем в приатлантической полосе. В складывавшихся раннеклассовых государствах древней Америки (Тауантинсуйю, «империя» астеков, государственные образования муисков) наряду с элементами рабства существовали и черты феодального способа производства (барщина общинников на полях астекской и инкской знати, эксплуатация членов общины у муисков), что и было использовано испанцами. Собственно энкомендарная система мало меняла сложившуюся веками социально-экономическую структуру индейского общества. Она, наоборот, как бы консервировала его производительные силы. На первом этапе взаимодействия двух разных цивилизаций это имело определенное положительное значение, так как был обеспечен более плавный переход колониального общества на новую ступень развития.

Однако фактически подобная идиллическая картина не наблюдалась в Мексике нигде. Многочисленные вооруженные столкновения в ходе завоевания, восстания индейцев, пытающихся защитить свою самобытность, приводили в ряде районов к серьезному разрушению общины. Особенному опустошению и разграблению подверглись индейские селения на севере страны и Тихоокеанском побережье (поход Нуньо де Гусмана — 1528–1530 гг.).[73]

Введение энкомьенды в Мексике способствовало и сокращению туземного населения. По данным «калифорнийской» школы (1948 г.), в период с 1519 по 1597 г. население Новой Испании сократилось с 11 млн до 2,5 млн человек. В 1963 г. они уточнили статистику и опубликовали более ужасающие данные — 25,2 млн индейцев было в Мексике накануне завоевания. В 1595 г. их осталось лишь 1 млн 375 тыс. человек. В науке имеются и другие цифры. Однако никто из исследователей не отрицает наличия демографической катастрофы и влияния на нее введения энкомендарной системы.[74]

В 30-е годы XVI в. в Мексике начинается упадок энкомьенды. Сокращается число «частных» энкомьенд, растет количество коррехимьенто. Проявившиеся в колониальном обществе тенденции к предпринимательству вступили в противоречие с системой, основанной на присваивающем хозяйстве. На смену энкомьенде шли другие формы взаимодействия индейского и испанского общества.

Но так было далеко не везде. К 40-м годам XVI в. были завоеваны еще не все территории Испанской Америки. Поэтому приходя в упадок в одних районах, энкомьенда набирала силу и развивалась в других. В Перу, например, еще в 1532–1536 гг. энкомьенды раздавал завоеватель региона аделантадо Франсиско Писарро.[75]

В 1536 г. королевскими указами от 26 мая и 19 июля в Новой Испании (Мексика) и Перу была объявлена таксация трибуто. Теперь подать должна была выплачиваться натурой (productos de tierra) и в меньшем количестве, чем до испанского завоевания.[76] Однако эти распоряжения были повсеместно проигнорированы. В Перу Писарро заявил, что торопиться с таксацией не следует, так как это причинит вред энкомендеро.[77] В Новой Испании сопротивление указам 1536 г. также было очень сильным. Игнорировались эти указы и в других районах Испанской Америки, где в 30-е – начале 40-х годов появлялись испанские конкистадоры. Впрочем, формально они касались лишь Новой Испании и Перу.

В целом в обращении с индейцами к началу 40-х годов XVI в. царил произвол. Юридическое и фактическое содержание энкомьенды не совпадало. Вассалы только короля — индейцы практически превратились в вассалов испанских конкистадоров. Король терял контроль над богатствами Индий,