Ночь шрамов - Алан Кэмпбелл

— Как тебя зовут? — спросил кузнец. — Смит, — таинственно улыбаясь, сказал гость.

5. Призраки, яды и пирожки

Пресвитер Уиллард Сайпс наблюдал за движениями призраков и вносил в журнал соответствующие записи. Чтобы было удобнее наблюдать за пропастью под храмом, в обсерватории погасили лампы, и всего несколько свечей мерцали в, хрустальных колбах. Очертания черной рясы растворялись во мраке залы. Над столом призрачно витало лицо пресвитера, такое же растрескавшееся и желтое, как пергамент, на котором он делал заметки. Кривые иссохшие пальцы сжимали перо.

Помощник Фогвилл Крам молча наблюдал за тем, как лицо пресвитера медленно опускается все ниже и ниже, иногда замирая на короткое мгновение. Старческий череп был сплошь усеян пятнышками, а кожа свисала складками, как растопленный воск с догоревшей свечи. Старый священник потянулся обмакнуть перо в чернила, потом сфокусировал маленькие уставшие глаза на пергаменте и снова принялся царапать слова в своем журнале.

Сайпс опустил перо и со скрипом пододвинул стул поближе к телескопу, чтобы вновь заглянуть в чернеющую бездну. На какое-то мгновение Фогвилла посетила грешная мысль, что скрипит вовсе не мебель, а старые кости.

Громадный телескоп занимал практически все пространство обсерватории. Когда Сайпс начал вращать ручку, блестящая машина стала поворачиваться словно механизм огромных часов. Колеса и шестерни с треском и скрежетом крутились во всевозможных направлениях и с разной скоростью. Отражения свечей вспыхивали на отполированных подвижных деталях механизма, и вся машина казалась отлитой из золота.

Кругленький, невысокий Фогвилл в невероятной красоты церемониальной сутане стоял перед своим учителем. Лысая макушка поблескивала в темноте, а толстое лицо было напудрено его любимым маковым тальком из Клуна. Драгоценные камни мерцали на пухлых пальцах: большие рубины, обрамленные золотом, морской камень в серебряных кольцах и песчаный янтарь под цвет его собственных глаз.

— Ярко ли светятся души сегодня утром? — поинтересовался Фогвилл.

Пресвитер прищурился в глазок.

— Несколько дней совсем ничего не видно. Наверное, зрение у меня уже не то.

— Возможно, мертвые стали менее беспокойны.

Сайпс выпрямился и уселся поглубже на стуле. Вид у него был такой изможденный, будто он всю ночь просидел, сгорбившись над телескопом.

— Или более осторожны. — Пресвитер записал что-то в журнал и захлопнул книгу. В воздух взметнулось облако пыли.

— Вы хотели меня видеть, — напомнил Фогвилл.

— Не думаю. — Сайпс со скрипом повернулся на стуле.

Фогвилл почесал подбородок, пытаясь угадать, шутка ли это. Из рукава сутаны он извлек свиток.

— Я получил послание.

— Ах да, — раздраженно отозвался Сайпс. — Все готово к церемонии Прощания?

Фогвилл скрутил свиток и снова спрятал его в рукав.

— Приготовления практически завершены. Алтарь вычистили и освятили. Я распорядился принести новые свечи…

— Ароматические?

Помощник хотел было изобразить на своем лице недовольство, но вовремя одумался.

— Понятно, — сказал пресвитер. — Сколько я должен это терпеть? Воняет, как в борделе.

— Аромат помогает скрыть запах сырости.

— Несомненно. — Старик сгорбился и фыркнул.

Фогвилл осторожно отступил на шаг назад, сохранив спокойное выражение лица. Он заметил, что в обсерватории тоже как-то странно пахнет, и бросил взгляд на камин. Очаг был забит тлевшими пергаментами, голубой дым обвивал исписанные чернилами страницы.

— Поэзия, — пояснил пресвитер, уловив взгляд помощника. — Этот вклад в Кодекс сделали мясники с Яблочного перекрестка: сто способов освежевать кошку.

— Что-то юмористическое? — спросил Фогвилл. — Многовато для поэзии.

— Только не для кошки, — проворчал старик. — Когда же Господь запретит простолюдинам учиться писать? — Покачав головой, он откинулся на стуле, который заскрипел так же уныло, как и дряхлые кости. — Как там Дилл?

— На пути к Клетке Душ.

— Думаешь, он готов?

Фогвилл пожал плечами.

— Гм… — Губы пресвитера вздрогнули. — Сколько уже пареньку? Десять?

— Шестнадцать, — поправил Фогвилл.

Что старику, конечно же, хорошо известно. Дилл на год старше того возраста, когда Кодекс предписывал ему вступить в должность хранителя душ, и народ знал об этом. После смерти Гейна исполнять обязанности ангела был призван Борлок. И хотя он отлично знал свое дело, его присутствие мало вдохновляло верующих. Дилл был больше чем просто слуга Церкви, больше чем просто символ. Он был звеном, связывающим настоящее и прошлое, уходящим к моменту основания Церкви. Он живой потомок вестника самого Ульсиса, а род его был ниточкой между человеком и богом. Но за стенами храма начали распространяться слухи. Не прекратился ли род Кэллиса со смертью отца Дилла? И если род все-таки прервался, сдержит ли Ульсис обещание, данное истинно верующим? Или бог отступится и отдаст их Айрил, Лабиринту, утопающему в крови? Обычно жизнь в Дипгейте текла уныло и спокойно, но иногда поднималось недовольство. Церковь всегда знала, как утихомирить свою паству: нужно дать им веру.

Фогвилла несколько удивляло подобное халатное отношение пресвитера к Кодексу, и сначала он усматривал причину в явном ослаблении умственных способностей старого священника. Лишь через какое-то время он начал подозревать, что старик только прикидывается немощным, когда ему это выгодно.

Сайпс вытер вымазанной в чернилах рукой подбородок, оставив на лице темно-синие пятна. Фогвилл подозревал, что и эта небрежность не была случайной.

— Вы не можете вечно прятать его в башне, — сказал помощник.

Пресвитер устало кивнул головой.

— Конечно, вы правы. Но я постоянно волнуюсь за мальчика. Стрела, нож или кружка с ядом — ему будет достаточно.

— Слишком поздно учить его боевому искусству, — добавил Фогвилл. — Для этого в храме есть стража… или, на худой конец, спайны, я говорю о… — Он говорил о ком угодно, кроме спайна по имени Рэйчел Хейл. Фогвилла не меньше чем кого-либо удивило это нелепое назначение. Старому пресвитеру удалось выбрать в наставники Диллу наихудшего воина во всем Дипгейте.

— Я уверен, что она сможет обучить его хотя бы основам, — перебил Сайпс.

— Да, пожалуй, — ответил помощник. Чему она еще научит ангела, кроме основ? Да ради бога, она даже не была посвящена! — С вашего разрешения, — проговорил Фогвилл, — самое время подыскать ему жену.