Журнал «Вокруг Света» №12 за 1995 год - Вокруг Света

По ночам Фред Кунц охотно засиживается перед своим новейшим компьютером в отделении биотелеметрии. На экране — карта Африки. На экваторе светится небольшой овал, зона приема «Ноя», спутника, расположившегося неподалеку от Земли. «У Билли все идет классно, он снова в своих любимых владениях», — радуется биолог. Хотя лично он и не знает Билли, лесного слона, ему довольно точно известна зона его обитания, привычка кормиться на берегах рек, нелюбовь к странствиям. Кунц, сидящий на другом континенте возле дисплея, знает об этом африканском слоне больше, чем полевой биолог, наблюдающий за ним в Камеруне. В густом непроходимом лесу слон постоянно теряется из вида, поэтому о его местонахождении приходится запрашивать Нью-Йорк, Бронкский зоопарк, Кунца.

Билли в лесу хорошо. И ему, и двум его сородичам, чтобы спастись, не нужно искать прибежища в зоопарке. Лучше поносить некоторое время ошейник с двумя передатчиками (один для наземных пеленгаторов, другой для спутникового слежения). Собранные сведения помогут определить границы будущих заповедных зон, в которых станут жить лесные слоны.

Та же схема лежит и в основе других проектов, над которыми работают в Бронксе. Кунц давно подсчитал, что зоопарки Северной Америки и Европы должны содержать минимум 450 заповедных зон, если они, подобно нью-йоркскому, намерены спасать дикую природу.

Но и заповедные зоны — не панацея от всех бед. Ведь на их заповедной территории может жить строго ограниченное число особей. Да и по своему положению эти зоны (даже такие крупные, как национальные парки) вполне можно считать островами в море культурных ландшафтов. Минимальные колебания климата (холодная или длинная зима, сухое или влажное лето), пожары, эпидемии, нарушение равновесия полов губительно действуют на небольшие популяции, за короткое время уничтожая их. К тому же, если островное сообщество животных не пополняется сородичами со стороны, происходит медленное вырождение популяции, ведь со временем все особи в ней становятся родственниками.

Итак, чтобы предотвратить гибель того или иного вида животных, мало его защищать. Билл Конвей предугадал эту тенденцию и продумал взаимосвязь отдельных заповедников. Он ввел в научный обиход понятие «мегазоопарк». В природе не осталось нетронутых уголков. Остатки традиционных ландшафтов мы еще называем по старинке пустынями, горами, джунглями, болотами, морями, хотя на все эти области давно уже активно воздействует человек и, строго говоря, все они превратились в отдельные, пусть и очень большие, заповедные зоны.

«Животные, обитающие в них, — поясняет Конвей, реально смотрящий на вещи, — сохранятся, если мы будем тщательно заботиться о них». И сотрудники зоопарков, убежден он, лучше всего справятся с этим. Столетиями им приходилось выхаживать диких животных. В последние десять лет, в пору всеобщего увлечения идеей «Ковчега», накопился богатый опыт, который поможет бороться за спасение обитателей нашего громадного земного зверинца, нашего мега-зоопарка. Искусственное оплодотворение, генетический обмен между изолированными популяциями и другие методы, разработанные в научных лабораториях, должны остановить вымирание животных, уцелевших в заповедных зонах.

Финансировать же эти проекты «помогут» другие животные, обитающие в зоопарках. Поэтому уже упомянутый Майк Хатчинс советует содержать в них не тех представителей фауны, которые вымирают, а тех, которые могут собирать толпы народа, а, значит и крупные денежные суммы. Возможно, в этом и есть назначение зоопарков: напоминать людям, что живая природа пока сохранилась и, может быть, с их помощью еще сохранится.

По материалам журнала «Geo» подготовил А.Волков

Город под Пилатовой горой

В Швейцарии, как и в любой другой стране, есть свой город-символ. Это — Люцерн. Во всяком случае так считают сами швейцарцы. И название этого символа, в переводе с латыни, означает, «город, излучающий свет». Похоже, сама судьба уготовила этому городу завидную участь, в истории объединения разрозненных, уязвимых кантонов в единое, сплоченное, пусть небольшое, швейцарское государство.

Люцерн был основан в 1178 году на месте маленькой рыбацкой деревушки. Здесь еще в VIII веке поселились монахи-бенедиктинцы, принесшие свет христианской веры в эти дикие, тогда необжитые края. Когда же спустя время освоили великий Сен-Готардский торговый путь — а было это в ХIII веке, —Люцерн начал разрастаться как торговый и многоликий культурный центр. Сюда, точно кровеносные сосуды к сердцу, тянулись дороги из всех европейских государств. И вот, через пятьсот лет, Люцерн стал одним из главных и туристских, и перевалочных узлов в Европе. Так, например, в расписании движения гужевого транспорта от 1850 года упоминается, что во время поездки из Базеля в Милан — а она занимала не меньше трех дней, — путешественники только единожды останавливались на отдых в Люцерне. В 1845 году в городе была построена первая фешенебельная гостиница. Сегодня же их просто великое множество. «Короли здесь всегда чувствовали себя гостями, а гости — королями», — любят повторять жители Люцерна. А еще они говорят, что достаточно побывать только в Люцерне, чтобы увидеть всю Швейцарию. И это тоже так — мы в этом легко убедились, совершив короткую прогулку по Люцерну.

Из гостиницы вышли ранним утром, когда город, не знающий мертвых сезонов, буквально утопает в лучах солнечного света; и начали мы от печки — с самой что ни на есть древнейшей истории.

То, что было на месте нынешнего Люцерна в доисторические времена, можно с легкостью представить себе, оказавшись на территории Ледникового парка. Он расположен в холмистой северной части города, и это единственный в своем роде естественный парк в Европе. Он был оборудован в 1872 году и с тех пор считается одной из главных достопримечательностей Люцерна. Здесь прямо на поверхность выступают пласты древнейших скальных пород, изрытых выбоинами, пещерами и гротами.

Выйдя из Музея доисторического человека, панорама и экспонаты которого рисуют картины далекого прошлого обитателей здешних краев, мы пошли узкой улочкой, петляющей меж изящных готических домиков с остроконечными черепичными крышами, и вышли к другому, не менее впечатляющему сооружению. Его называют «Умирающий лев». Это — огромная фигура зверя, выбитая в отвесной скале: лев лежит, подмяв под себя щит и сломанное копье, пронзившее его насквозь, и, кажется, спит вечным сном. Грандиозный монумент был создан по проекту датского скульптора Торвальдсена в 1821 году в память о доблестных швейцарских гвардейцах, что погибли в 1792 году в Тюильри, защищая жизнь и честь французского короля Людовика XVI. Будучи однажды наездом в Люцерне и взглянув на могучее скальное изваяние, Марк Твен, с присущей ему живостью воображения, изрек: «Это, пожалуй, самая унылая и печальная скала на земле».

С зеленой террасы, где в скальной нище над искусственным бассейном «умирает лев», мы направились к собору святого Леодегара, названного так в честь покровителя города. Собственно, с этого священного места, обнесенного массивной каменной оградой, и ведет свою историю Люцерн. Именно здесь в 735 году бенедиктинские монахи основали свою обитель, вокруг которой спустя столетия вырос целый город. Однако в 1633 году это благословенное место постигла печальная участь: собор и пристройки сгорели в огне пожара, не пощадившего ничего, кроме двух-трех готических башен. Со временем храм был отстроен заново — но уже в стиле, характерном для эпохи ренессанса, и сегодня являет собой величавое зрелище. В усаженном благоухающими цветами внутреннем дворике вокруг собора стоят ряды гробниц, где покоится прах представителей старинных именитых люцернских родов.

С просторной площадки перед главным входом в собор, куда ведет широкая каменная лестница, открывается вид на Пилатову гору. Она расположена к юго-востоку от Люцерна и, подобно исполинскому стражу, высится над всем великолепием города. На Пилатову гору ведет подвесная канатная дорога, сооруженная в 1956 году. Чтобы добраться к подножию этой горы, нужно для начала перебраться на противоположный, левый, берег реки Рейс, которая протекает через Фирвальдштетское озеро и бурным потоком мчится дальше на север Швейцарии, где впадает в полноводную Ааре.

Через Рейс перекинуто несколько мостов, но два из них — старинные, и потому — особенно примечательные. Первый, крытый, называется Часовенным, или Капелльбрюкке. К нему мы подошли, миновав центральную часть старого города, через бывшую Винную площадь. Здесь некогда размещались богатые торговые ряды, а теперь стоит живописный Готический фонтан, украшенный фигурками средневековых рыцарей во главе со святым Маврикием, покровителем всех воителей.