Журнал «Вокруг Света» №12 за 1995 год - Вокруг Света

В Италии Пашино встретился с Адамоли, адъютантом Джузеппе Гарибальди, с которым Петр Иванович познакомился еще в Ташкенте в 1870 году. И теперь, спустя пять лет, в Риме, Пашино попросил его устроить встречу со знаменитым героем Италии. И адъютант устроил эту встречу. Гарибальди жил в загородной вилле. Он принял Пашино на террасе, сидя в глубоком кресле, положив больную ногу на табурет. Беседа продолжалась около 30 минут. Очень тепло Гарибальди отозвался о четырех русских, сражавшихся в рядах его войска.

В Османской империи Пашино был первый раз по пути в Индию. Вот как пишет Петр Иванович о Турции того времени: «Страна роскошная, в изобилии одаренная природой: в ней есть и множество богатств царства ископаемого, не говоря уже о всем том видимом материальном богатстве, которым она могла бы за пояс заткнуть всякую державу, если бы находилась под лучшим правительством». Управлял тогда Турцией султан Абдул-Гамид...

О Бирманской империи по возвращении в Россию Пашино сделал сообщение в Русском Географическом обществе. В журнале общего собрания, в частности, писалось: «Последнее из прений заседания было посвящено описанию недавно совершенного членом-сотрудником П.И.Пашино путешествия по Бирманской империи. Изложив в общих чертах маршрут путешествия, г.Пашино остановился на некоторых подробностях, касающихся государственного и общественного устройства Бирмы, и рассказал в заключение несколько мелких случайностей путешествия».

В Сингапуре Пашино пробыл недолго, да к тому же и чувствовал тогда он себя неважно.

Затем путешественники прибыли в Китай. Часть пути в Пекин из Тяньцзина плыли на лодке по реке Байхэ.

С удивлением описывает Пашино способ орошения китайцами полей: они зачерпывали воду «в огромнейшие, сплетенные из соломы корзины и подбрасывали эту воду на уступы берега, откуда другая пара китайцев перечерпывала ее и бросала выше в водопроводную канаву для орошения своего поля. Видно, что здесь задельный труд ценится чрезвычайно дешево, — делал вывод Пашино, — так как до сих пор не придумано никаких приспособлений для орошения полей».

В Пекине Пашино поразили длинные, тянущиеся на многие километры торговые улицы, не похожие на уже виденные им  ранее улицы других восточных городов. «Направо и налево повсюду развевались китайские надписи, прикрепленные на высоких шестах, изящно разукрашенных разноцветными фонариками. Чайные магазины играли, как мне показалось, последнюю роль. Большая же часть лавок была переполнена китайскими фарфоровыми и металлическими изделиями, причем не давалось разницы обыкновенному тазу и изящно отлитой бронзовой вазе. Самой простой работы фаянсовая посуда стояла рядом с превосходными фарфоровыми чашками изящного китайского фарфора».

Особенно поражали магазины шелковых тканей. Пашино восторгался расцветкой китайских шелков, говоря, что нигде в Европе нельзя встретить такого изящества и такого разнообразия узоров.

Из Китая направились в Японию. Побывали в Симоносеки («огромнейший и роскошнейший японский город», — пишет Пашино), Киото, Осаке, Иокогаме, Токио.

В своих записках Пашино не раз отмечал необыкновенную чистоту городов и деревень и присущее японскому народу чувство прекрасного. Он пишет: «По дороге в Осаку, почти все пространство мы ехали или возделанными полями, или изящными японскими деревушками, причем я заметил много элегантности даже в таких деревенских постройках, куда сбрасываются дрова и где делаются колеса». «Сколько требуется здесь терпенья и самого заботливого ухода, чтобы достичь подобного превращения!» — восторгался он, любуясь карликовыми деревьями.

Пашино писал, что, по его мнению, через 50 лет Японию нельзя будет отличить от европейских стран. В этом он не ошибся.

Об Америке Пашино писал скупо. Видимо, сыграло роль и то, что там средь бела дня его обокрали, что он провел ночь в американской тюрьме, — все это отложилось в памяти.

Вернувшись на родину, Петр Иванович снова думает о путешествиях. Он побывал еще во многих странах. В Эфиопии, например, проехал на страусах за три дня около 300 верст... Одним словом, продолжал прежнее существование.

Остается сказать, что Петр Иванович Пашино родился 5 февраля 1836 года и умер 3 сентября 1891 года. Умер всеми забытый и одинокий — в богадельне, куда был помещен с помощью друзей и знакомых.

Олег Назаров

За Билли следят из Нью-Йорка, или революция в зоологическом саду

Городской тропический лес

Человек, открывший дверь в этот зоопарк, забывает о своих городских буднях. Его окутывают облака испарений, странные крики накатываются со всех сторон. Всюду — непомерно пышные растения. Водную гладь, которую он доверчиво рассматривает, внезапно раскраивают длинные челюсти крокодилов.

У самого же берега, на отмели, под корнями мангров, извиваются детеныши гадюки. Человек, конечно, отходит в сторону, подальше от берега, на тропу, уводящую к лесу, но, сделав несколько шагов, замирает, увидев двух распластавшихся на ветвях пантер, которые стерегут подошедшего к водопою тапира. А рядом с дерева на дерево шустро перепрыгивают гиббоны.

Застигнутый врасплох этими встречами, человек спускается в лощину, где никто, кажется, не может подкрасться неожиданно, где издалека увидишь любого опасного зверя, а единственная преграда на пути — поваленное гигантское дерево, через которое надо как-то перебраться. Он подходит вплотную к стволу, и вдруг прямо перед собой, в дупле, замечает мускулистые кольца питона...

Так, мимоходом заглянув в Бронкский зоологический сад в Нью-Йорке, человек окажется один на один со всеми опасностями, страхами и — незабываемыми впечатлениями — один на один, как миллион лет назад...

В Америке совершается, можно сказать, революционный переворот, и касается он привычных нам зоопарков с их решетками, гигиеничными кафельными стенами, полами, залитыми бетоном или эпоксидной смолой, наконец, с веревочными лестницами и цветочными горшками — этим набором аксессуаров, заимствованным из людских жилищ. Все эти скроенные по человеческим меркам удобства отнимают у животных их индивидуальность; звери, втиснутые в клетки-квартирки, кажутся ожившими чучелами, искусно сделанными муляжами, бегающими, прыгающими, летающими. Но как бы они ни суетились, все они, по большому счету, мертвы.

Лучшие из проектов новых зоопарков создаются по образу и подобию естественных ландшафтов. Животные в них должны чувствовать себя совершенно свободно. Как правило, границы территорий образуются естественными водными преградами и остаются невидимыми, теряются среди холмов и пышной растительности.

Любая скала, подмытый потоком берег, твердый, как камень, ствол исполинского дерева, повисшие в воздухе лианы не только должны убедить недоверчивую публику в подлинности открывшейся ей картины. Но и самое главное — эта смесь природного и искусственного декора даст животным возможность бегать, прыгать, охотиться, лазить по скалам и деревьям, устраивать гнезда, добывать пищу — в общем, вести себя так же как и на воле.

Подобные уголки дикой природы недешевы: первые искусственные джунгли в Бронкском зоопарке обошлись американцам в 9,4 миллиона долларов. Однако его директор Билл Конвей считает, что каждый из потраченных долларов вложен удачно. Во всяком случае, лучше, чем те 60 миллионов долларов, что были израсходованы на выставку динозавров в городском Музее естественной истории — «динозавров ведь все равно не спасти». Напротив, 1200 зоопарков, существующих в мире, играют ключевую роль в спасении биологического разнообразия нашей планеты.

Реформы Конвея уже не один год определяют развитие американских зоопарков, постепенно эти идеи увлекают и зоологов Канады, Австралии и Европы.

Большинство посетителей зоопарков, считает ученый, выросли в каменных городских ущельях. Дикая природа чужда им, все причитания о том, что количество видов животных стремительно сокращается, для жителей мегаполисов звучат абстрактными формулами из теленовостей. Тому, кто в лучшем случае знаком с пятью видами животных, не нужны остальные 80 миллионов. Лишь в зоопарке горожане могут воочию увидеть диких животных. Нотам, полагает Конвен, «людей нужно увлечь, покорить волнующими, захватывающими сценами жизни. Мы не хотим вдалбливать людям знания. Мы хотим, чтобы они пережили то, что потом не забудут. Лишь тогда, когда дикие звери станут частью их жизни, люди будут бороться за их сохранение».

Конвей мыслит в глобальном масштабе: каждый год зоологические сады США посещают 160 миллионов человек — это больше, чем собирает зрителей хоккей, бейсбол и американский футбол вместе взятые, а во всем мире любоваться животными ежегодно приходит 800 миллионов человек. Роль зоопарков могла бы резко возрасти, если удастся «изменить отношение людей к природе».