Еще один шанс - Хейли Норт

– Знаешь, ребята в школе правы, – сказал Джейк. – Ты умная.

Харриет покраснела.

– Просто покупай свой щит, хорошо?

– Эй, что я такого сказал? – Он действительно выглядел озабоченным. – Умная – это комплимент.

Харриет споткнулась о доску пола.

– Да, верно. – Она показала на стенд: – Белый или флуоресцентный? Выбирай сам, но я точно знаю, что мистер Хортон предпочитает белый.

– Очень мило с твоей стороны сказать мне это, – произнес он, вытаскивая белую доску из стопки. – Так что ты умная и ты милая.

– Спасибо, – едва слышно ответила она. Что было умного и милого в том, что тебе почти восемнадцать и никто никогда не называл тебя красивой, а самый симпатичный парень в Дулитле стоит прямо рядом с тобой и ты знаешь, что ничего из того, что ты сказала или сделала, не может заставить его обратить на тебя внимание?

– Не за что, – ответил он.

Искорки в его глазах теперь были почти золотыми, когда он улыбался ей.

Он действительно не хотел грубить ей поняла Харриет. Ее сердце колотилось, как после стометровки.

– Тебе могут понадобиться еще маркеры.

– Ты эксперт, – сказал он. – Правда, мне надо купить самые дешевые, какие у вас есть.

Харриет кивнула:

– Понимаю. – Она повернулась, чтобы пойти по проходу, но остановилась. – Ты можешь одолжить мои, если хочешь. Так тебе вообще не придется покупать. Я хочу сказать, жалко покупать их, когда школа уже почти закончилась. То есть если они тебе не понадобятся для чего-то еще. – Она наконец-то замолчала, снова пощупала доски пола мыском теннисной туфли и удивилась, почему разговор с ним так важен для нее.

– Я думаю, не так уж и плохо, что мы здесь, – сказал Зак.

Харриет дернула голову вправо и едва не крутанула руль «хаммера». Разумом она понимала, что эти слова произносит Зак, но так увязла в воспоминаниях, что слышала вместо него голос Джейка Портера.

– Я не хотел приезжать, – сказал Зак. – И может быть, я не захочу остаться. Но хорошо, что мы приехали. Я бы чувствовал себя мерзавцем, если бы поехал кататься, зная, что бабуле О придется лечь под нож. – Он ссутулился и стал смотреть в окно, как будто смущенный тем, что только что сказал.

Харриет ужасно хотелось протянуть руку, похлопать его по плечу и сказать ему, как она благодарна, что он такой хороший ребенок. Но она не могла сделать это. Он не любил нежности. Ей приходилось принимать то, что он предлагал, и довольствоваться этим.

Харриет кивнула. Слева от нее пронеслась огромная фура. Она выпрямилась.

– Да ничего, – проговорила она, снова мысленно слыша слова Джейка. Она поморщилась. Воспоминания переплетались с реальностью. Она не могла позволить такому случиться. Ей нужно твердо оставаться в настоящем. – Я хочу сказать – спасибо, Зак. Ты хороший ребенок.

Он фыркнул и занялся своим айподом, снова став нормальным пятнадцатилетним мальчишкой.

Харриет сосредоточилась на дороге, приказывая мозгу думать о своих последних холстах, о списке покупок, об алфавите – о чем угодно, кроме воспоминаний о Джейке Портере.

Глава 9

«Я сын моего отца?»

– Ты часто бываешь в этой части страны? – Полковник, как всегда, держал руки на руле в положении часовых стрелок 10 и 2. Его взгляд переходил с дороги на зеркало заднего вида, потом на боковые зеркала и снова на дорогу. Так же по привычке он обращал взгляд на ветровое стекло.

Джейк делал то же самое. Глядя на встречные машины на противоположной стороне четырехполосного хайвея, он ответил:

– Нет, сэр.

Отец кивнул. Дальше они ехали в молчании.

– Я довольно регулярно летаю в Нэшвилл, – добавил Джейк.

Полковник откашлялся.

– Это, наверное, по делам.

– Да, сэр.

– Твоя мать все еще живет там?

Этот вопрос удивил Джейка.

– Живет.

– Ей там нравится?

– Думаю, да, иначе она не стала бы там жить.

Полковник покачал головой, при этом ни на секунду не теряя из поля зрения дорогу.

– Не обязательно так. Люди живут там, где живут, по разным причинам. Я могу сказать, что мне не нравилась половина мест, где я служил.

Джейк чуть было не отвел взгляд от дороги, чтобы посмотреть на лицо отца. Он никогда не слышал, чтобы полковник хоть слово сказал против какого-нибудь из тех мест, где он или все они жили за годы его службы в военно-воздушных силах. Желая услышать, скажет ли он что-то еще, Джейк спросил:

– И какое тебе понравилось меньше всего?

Полковник постучал большим пальцем по рулю.

– Я провел две недели в бамбуковой клетке. Можно считать, что это место было самым нелюбимым.

На этот раз Джейк все-таки повернулся и посмотрел на отца. Лицо полковника было непроницаемым, как всегда, хотя правая сторона рта немного искривилась.

– Ты никогда не рассказывал мне, что был в плену.

Полковник покачал головой:

– Не было причин упоминать об этом. Не тогда. А кроме него, я бы сказал, что мне не понравилось в Новой Гвинее.

– Ариэль была там с тобой?

Уголок рта отца чуть приподнялся.

– Слава Богу, нет.

Джейк откинулся на спинку сиденья и снова стал смотреть на дорогу.

– Я не хочу сказать, что это выпад против твоей матери, – сказал полковник. – Она делала что могла.

Если бы Джейк получал доллар всякий раз, когда слышал, как отец упрекает Ариэль в том, что она недостаточно старается быть хорошей женой военного, Джейк мог бы спокойно выйти на пенсию еще до того, как получил аттестат. Что-то случилось с полковником, что смягчило его. Джейк не был уверен, что может понять, что произошло с его отцом.

– Какое место, где ты жил, было твоим любимым?

– Юджин.

Отец там родился, но Джейк и его мать никогда не посещали его родной город. Раньше Джейку было любопытно почему, но, опять же, это был еще один вопрос, который он никогда не задавал своим родителям. Сбоку промелькнул рекламный щит с надписью «Посетите озеро Дулитл». Очередной знак сети мотелей «Бест вестерн» появился и исчез. Джейк сидел, словно запертый в своем молчании.

Его отец снова прочистил горло.

– Я родился на ферме на самой окраине Юджина. Мы разводили коров. У меня была своя собственная лошадь. Я жил в доме, в котором родился, до семнадцати лет. – Отец снял руку с руля, почесал одну сторону носа и вернул руку на место. – Это то, чего тебе было не дано, – жить в одном и том же месте. Это многое значит для ребенка – такая стабильность.

Так же, как и отсутствие ее, подумал Джейк, но не сказал этого вслух.

– Я старался избавить тебя от такого потрясения, – сказал отец.

Если бы Джейк не был пристегнут ремнем, он бы, наверное, свалился с сиденья.

– Я не уверен, что понимаю, о чем ты.

– Особая вещь, которой учит тебя армия, – это умение переживать перемены. – Отец вырулил в правый ряд и обогнал универсал с прицепом.