Парикмахер - Христиан Шюнеманн

- Пускай делает все, что хочет! В Берлин я все равно не поеду!

- Ты немного потерпи, - мягко возразил женский голос. Только теперь я заметил возле двери табличку: «Клаудия Кох. Редактура текстов. Партнерство. Психология. Секс».

Я постучал в дверь.

- Простите, я не хочу мешать, но…

Клаудия Кох и Кай разом повернулись в мою сторону.

- Господин Принц! - пораженно воскликнула Клаудия.

- Я заблудился, не могу найти выход из редакции.

- Я уже слышала, что вы здесь! - Клаудия встала и протянула мне руку. Ее курносый носик и щеки были усеяны светлыми веснушками, под глазами лежали темные круги. Что тут удивляться? Кто из нас крепко спал в последние ночи? - Как чудесно, что вы заглянули ко мне, - добавила она.

- Я привез Еве парочку образцов нашей новой линии.

- Я пойду, - заявил Кай. Банкетка тут стояла такая же, как в кабинете Александры. Клаудия и Кай обнялись. Кай, почти с меня ростом, пригнул голову и уткнулся лицом в ее шею, будто малый ребенок. Несколько секунд Клаудия прижимала его к себе. Потом Кай выпрямился. Уходя, протянул мне руку.

- Чао!

- Кай! Мне очень жалко…

У мальчика темные глаза Александры. Не расширены ли зрачки? Я подумал о наркотиках. Нет, просто его лицо чуточку опухло. От слез.

- …такое несчастье с твоей матерью. Может, тебе нужно поговорить? Если окажешься в моих краях, загляни в салон, я буду рад.

- Спасибо. - Он вышел.

Клаудия на мгновение плотно сжала губы и неожиданно заявила:

- Раз уж вы оказались здесь, пойдемте вместе пообедаем. - Ее слова прозвучали, на мой взгляд, слишком громко и с каким-то вызовом.

- С большой охотой. Я не прочь перекусить.

Клаудия наклонилась через стол, где аккуратными стопками лежали деловые бумаги, книги и буклеты, достала кошелек из стоявшей на полу сумочки и заботливо застегнула ее.

Мы пошли по коридору.

- У вас в редакции все идет нормально, своим чередом, не так ли? - спросил я. - Несмотря на убийство?

- Все идет нормально, - с иронией повторила Клаудия. И у меня впервые появилось ощущение, что я разговариваю с нормальным человеком.

- А что Кай?

Войдя в лифт, Клаудия нажала на кнопку «Е». Даже при неярком освещении ее глаза казались очень голубыми. Может, она носит голубые контактные линзы? Но мне не хотелось подозревать ее в таком мухляже.

- Каю сейчас тяжело. Но я забочусь о нем.

- Он по-прежнему регулярно приходит в редакцию?

Клаудия кивнула - то ли портье, то ли отвечая на мой вопрос. Жара, окутавшая нас на улице, показалась мне приятной. Лишь теперь я понял, что мне все время было зябко.

- Где будем есть? - поинтересовался я.

- У итальянцев на Розенкавалирплац. Согласны?

Мы шли бок о бок быстрым шагом. Светлые волосы Клаудии отзывались на каждое движение. С длинным, до щиколоток, платьем она носила туфли на плоской подошве.

- Не знаю, рассказывала ли вам Ева о своих подозрениях. - Клаудия взглянула на меня.

- Вы имеете в виду историю с рекламой «Клермон»?

- Разумеется, тут не обошлось без Кая. Совесть его нечиста, что и говорить, ведь он все время чего-то требовал от матери. Сейчас он сам уверен, что из-за него мать была вынуждена пойти на сделку с этой фирмой. Какая чепуха. Я пытаюсь его переубедить. Мальчик ведь такой неуравновешенный, еще решится на какой-нибудь крайний шаг…

- А вы сами? Можете ли вы себе представить, чтобы Александра занималась темными делами? - Очевидно, в редакции это была теперь самая животрепещущая тема.

- В сущности, у нас не было тайн друг от друга, - тихо ответила Клаудия.

- Значит, она ничего вам об этом не рассказывала?

Клаудия посмотрела на носки своих туфель.

- Вероятно, Кай узнал об этом через свою подружку, Антье. А та, должно быть, от своей матери, Барбары. Вот так. У нас в редакции ничего не скроешь.

У итальянцев она выбрала столик с краю и заказала салат, даже не заглянув в меню. Я присоединился к ее заказу.

- Сначала убийство, потом еще эти пересуды насчет Александры, зависть к ее успеху… Как все невероятно тяжело переносить, - сказал я. - Тем более мальчику. Ведь речь идет о его матери.

- Томас, вы очень чуткий. - Клаудия - единственная из редакции, кто не называет меня «Томми». - Знаете что? Пожалуй, вы в самом деле можете что-то сделать для Кая. Сейчас ему нужны люди, которым он может доверять, люди, с которыми дружила его мать. Возможно, с ними ему будет чуточку легче пережить первые, самые тяжелые дни.

- Но, Клаудия, что в моих силах? Разве что идеально его подстричь.

Клаудия улыбнулась и на секунду прикрыла глаза.

- Или просто существовать для него. Чтобы он знал это. Может, в один прекрасный день что-нибудь предпринять вместе с ним.

- У него ведь есть подружка.

- Александра не очень одобряла их дружбу. И я тоже. Девочка такая… как бы сказать… фанатичная. Совсем как ее мать. Вы знаете Барбару?

- Да, я только что с ней разговаривал.

Клаудия намазала маслом ломтик хлеба.

- Барбара одержима своим синдромом всеобщей помощницы. Антье, ее дочь, тоже стремится спасать мир. Она очень активно помогает зеленым, спасает деревья и так далее. Впрочем, возможно, она положительно влияет на Кая. Только, на мой взгляд, все равно неплохо, если у мальчика появится и собеседник-мужчина.

- У него есть родной отец.

- Верно, Томас. Но вы знаете сами, какие у них напряженные отношения. Кай всегда был маминым сынком. Холгера он просто не переносит.

На террасу поднялся тип с орлиным носом. Он показался мне знакомым. Черная кожа на его туфлях была отполирована до блеска. По подъему, подобно шраму, тянулся шов. Я и сам подумывал, не купить ли мне такие благородные шузы. Мужик снял темные очки и окинул взглядом ресторан, словно кого-то высматривал. Теперь я его узнал - тот незнакомец с вернисажа. Он поздоровался с Клаудией, которая лишь сухо кивнула в ответ, и прошествовал в другой конец террасы, не удостоив меня внимания. Надменный самец, подумал я, и спросил:

- Кто это?

- Клеменс Зандер, наш шеф рекламного отдела.

- Импозантный у вас коллега! - сказал я.

- Угу, и прекрасно это знает. Абсолютный фаворит в нашей женской редакции. - Клаудия сунула в рот кусочек хлеба - ровно свою часть того, что лежало на нашей общей тарелке. Она явно была честной подругой Александры. Я взглянул на часы.

- Ой!

- Что такое? Пропустили какую-нибудь встречу?

- Моя мать! Я должен встретить мать в аэропорту.

- Вы должны?

- Моя мать прилетает из Цюриха, и я обещал ее забрать и привезти в город. У моей сестры никогда не бывает на это времени.

- Ох уж эти семейные ритуалы. Знакомое дело. Столько времени отнимают!

Я отодвинул от себя салат.

- Клаудия, пожалуйста, дайте мне слово, что мы еще раз с вами пообедаем. Наверстаем мой сегодняшний просчет. Можно я вам позвоню?

- Почему бы и нет?

Мы попрощались. На улице я поднял руку и остановил такси. Садясь в него, я увидел, как Клеменс Зандер направился к Клаудии с бокалом в руке.

9

Конечно, я опоздал. Рейс из Цюриха уже совершил посадку, когда я вошел в зал прибытия на терминале 2 в аэропорту им. Франца Йозефа Штрауса. Прибывшие пассажиры в коротких шортах и легких рубашках тащили за собой чемоданы на колесах, словно упирающихся собак; под ногами путались маленькие дети. Все спешили покинуть аэропорт. Только одна дама в шляпе медленно везла по залу свою тележку и оценивающим взглядом изучала окружающих. Это была она - в легкой накидке поверх платья, а также в чулках и перчатках, несмотря на жару. Моя мать придает большое значение форме и терпеть не может неряшливость. А также непунктуальность.

- Мама! - позвал я. Она оглянулась. Я подошел к ней, обнял. Она позволила себя обнять, потом взяла меня ладонями за щеки, притянула к себе и прижалась к ним своими щеками, справа и слева.

- Замечательно, что ты все-таки приехал!

Сняв темные очки, она смерила меня придирчивым взглядом. Ее веки отяжелели, по лбу и щекам протянулись морщинки, словно тонкая гравировка, зато седине все-таки не удалось перекрыть черные волосы, увлажнившиеся от жары на висках и шее.

- Я оторвала тебя от работы? - спросила мать.

- Не совсем. Извини за небольшое опоздание.

Мать снова надела темные очки.

- Как прошел полет? - осведомился я. - Ты нормально долетела? - Я толкнул тележку к выходу. Мать подхватила меня под руку.

- Безоблачное небо, восхитительные виды, полет прошел чудесно; меня раздражала только еда, которую там разносили, - отвратительная! Да еще я не могла из-за тесноты вытянуть ноги. И зачем я полетела бизнес-классом? В последнее время все меняется к худшему. В чем дело? Мы куда-то отступаем, незаметно, понемногу пятимся назад.

- Что ты, мама, какое же это отступление, если авиакомпания вводит режим экономии? У нас дома тоже бывали такие времена.

- Но тогда нужно сделать дешевле первый класс. Иначе это обман, шулерство. Терпеть не могу, когда игра ведется с закрытыми картами.