Парикмахер - Христиан Шюнеманн

- Керстин потеряла свой мобильник и буквально на седьмом небе от счастья. Теперь она недосягаема.

- Кто такая Керстин?

- Стилистка. Работает у меня уже два года.

Мама вздохнула с легким разочарованием.

- Мне нужна твоя подпись.

- Зачем?

- Я покупаю фабрику.

- Ты покупаешь фабрику, - повторил я. - Дайка я угадаю - фабрику одежды в Чехии?

- Нет, мой мальчик. Кондитерскую фабрику, на которой выпускают карамель и леденцы. В Альтмарке, под Магдебургом.

- Мне просто не верится.

- Выгода потрясающая.

- Кондитерская фабрика! Зачем она тебе? Что ты будешь с ней делать? Как это вообще понимать? Бред какой-то!

- Как ты разговариваешь с матерью?

- Папа тоже был бы против.

- Папа уже умер.

- Мама, тебе нужно заниматься текстилем, в нем ты больше разбираешься.

- Я разбираюсь и в других вещах. В тех, которые пользуются спросом. Вот, например, леденцы. Они склеиваются между собой, и коробку каждый раз приходится встряхивать, прежде чем открыть. Так не годится. Нужно менять рецепт изготовления.

- Пришли мне, по крайней мере, документацию на эту фабрику, чтобы Стефан ее проверил.

- Документация уже отправлена. Там все тип-топ. Берг забронировал авиабилет. Я прилечу к вам в понедельник.

- Мама!

- Что такое? Как там у тебя, в Мюнхене? Вечер хороший? Я тут сижу на террасе, с озера веет ветерок. Благодать!

- Мама, я устал.

- Целую тебя.

- Я тебя тоже.

Я уже хотел положить трубку, когда мать спросила в последний момент:

- Томас?

- Да?

- А ты знаешь, где расположен Альтмарк?

- Где-то тут, в Германии. Кажется, севернее Мюнхена.

Я поплелся спать. Агнесс сменила белье. Я нырнул под легкое покрывало на гладкую простыню. Часы на церковной башне пробили два раза. Мама полуночница, сова. Я был взбудоражен и никак не мог успокоиться. В понедельник, прямо утром, я позвоню Еве и договорюсь с ней о встрече. До этого еще два с лишним дня, проклятые выходные. Я не люблю эти свободные дни, когда город пустеет, парочки разъезжаются - кто на озеро Аммерзее, кто к «Бирбихлеру» - вот он, стресс по-мюнхенски, от выходных дней. На меня нахлынуло одиночество. Мне хотелось поскорей осмотреть редакционный кабинет Александры, а если удастся, то и поговорить с Клаудией Кох. Я вообще хотел с кем-нибудь поговорить об Александре.

Я перевернулся на спину. Будь рядом со мной Алеша, мы бы не разговаривали и вообще ни о чем не думали. Почему он так и не позвонил? Я волновался. Меня донимала духота. Я положил руки под голову, закрыл глаза и тяжело вздохнул.

7

- Вчера мы выбросили мусор из пылесоса. В мешке были волосы Александры. Вот так.

Я уселся на камень рядом со Стефаном и посмотрел на бегущие мимо воды Изара, на унылые, бурые поля и холмы. Этим летом весь ландшафт вокруг Мюнхена превратился в высохшую пустыню. На ногах Стефана были новенькие кроссовки, я еще не видел на нем таких - с воздушными камерами, защитой от боковых ударов. Аппликации с металлическим отливом делали их похожими на пару маленьких гоночных болидов. Мои матерчатые туфли, напротив, были поношенные и старые. Внезапно я почувствовал, что страшно устал от всего. Солнце жгло мне череп, размягчало мозги и с незримой силой давило на веки, словно я проглотил слишком большую дозу обезболивающего. Неужели мы не могли найти место в тени? Или просто ленились его искать? Что мне вообще хотелось в тот момент? Во всяком случае, не думать.

- Александра Каспари? - неожиданно спросил Стефан. - Она ведь заходила ко мне совсем недавно, ну буквально несколько дней назад.

- Что? Повтори, пожалуйста! - Мой мозг мгновенно включился.

- Ну, такая хорошенькая, темноглазая брюнетка. Пришла по твоей рекомендации.

- Совершенно верно. Почему же ты рассказываешь мне это лишь теперь?

- Почему-почему. Не мог же я предположить, что Каспари будет убита. А ты мне ничего не сказал, даже в четверг в «Дукатце», когда убийство было еще свежим.

- Чего же хотела Александра?

- Адвокат не имеет права рассказывать об этом посторонним.

- Не мели чушь. Парикмахер - никакой не посторонний. К тому же Александра оказалась у тебя по моей рекомендации.

- Бедняжка была абсолютно на пределе. Речь шла о сыне и о праве родительской опеки. Александра собиралась разводиться.

- Она боялась Холгера?

- Пожалуй.

- Иначе бы не стала консультироваться с тобой?

- Можно считать и так.

- Стефан, пожалуйста, не темни! Говори ясней!

- Муж грозил лишить ее родительских прав и все такое. Она хотела узнать у меня, следует ли ей относиться к этому всерьез. Ее очень волновал этот вопрос.

- Ну?

- Отцу не так просто получить право родительской опеки. Для этого ему придется доказывать, что мать совершает серьезные просчеты в воспитании ребенка.

- Плохо за ним смотрит, что ли?

- Да, примерно так. - Стефан хлопнул себя по колену и встал. - Двинемся дальше? Иначе у меня от жары поедет крыша.

- Александра с утра до вечера пропадала на работе, - сказал я. - Много ездила. Кай довольно часто был предоставлен самому себе.

- Для судьи это еще не довод. За такие вещи не лишают родительских прав. Вероятно, в тот раз она не все мне сказала. Ведь ей требовалось лишь уточнить свои права.

- У Александры часто менялись мужчины.

- Конечно, это свидетельствует о ее легкомысленном образе жизни. Но тут сначала придется доказать, что это нанесло ущерб ребенку, что ребенок был заброшен.

- На ее беду в последнее время у мальчика возникли проблемы с наркотиками.

- Что?

- Да-да, в таком возрасте многие балуются. Но для Александры угроза Холгера стала, вероятно, объявлением войны. Поскольку мне ясно одно - сына она бы не отдала ни при каких условиях.

- Том, откуда ты все это знаешь? И почему тебя так интересует судьба Александры и ее сына?

- Александра была не только моей клиенткой - мы с ней почти дружили! И ее смерть мне не безразлична. Точно тебе говорю!

- И теперь ты решил найти убийцу? Не выдумывай! Пускай криминальная полиция его ищет. Передай им свою информацию, а сам не играй в сыщика. Бессмысленно. Я уж не говорю о том, что это может представлять для тебя опасность. Ты парикмахер, а не детектив. Занимайся тем, в чем ты больше понимаешь.

- Примерно то же самое я сказал вчера вечером матери.

- И что?

- В то же мгновение понял, что она меня не послушает.

Отъезжая на такси, я успел увидеть, как Стефан уселся в тени каштана в пивной возле Виттельсбахского моста.

- Куда едем? - спросил таксист.

Я задумался. Домой мне не хотелось. В кафе «Иван» тоже. Я назвал адрес сестры. Она живет в Норд-Швабинге. Приятный район, хоть и чуточку скучноватый. Зато много зелени. Как раз для семьи с детьми.

Без звонка я открыл дверь. В холле стояли четыре велосипеда - два больших, два маленьких. Семья Зейдлейн, по-видимому, вся в сборе. Я прошел в сад - клочок засеянной травой земли с несколькими деревьями. В каждом углу по распорке для семейного белья. Дети, Анна и Йонас, возились голышом в песочнице и что-то строили из пластиковых кубиков. Мой шурин Кристофер сидел возле детского надувного бассейна, уткнувшись в компьютерный журнал.

- Йонас! - крикнул я. - Анна!

Пятилетний племянник тут же вскочил и побежал ко мне, в мои объятья. Кожа у него была влажная, волосы в песке. Анна - ей скоро стукнет три года - орудовала совком, не обращая на меня внимания.

- Где Регула? - спросил я и протянул шурину руку. Ноги Кристофера белели и мерцали в воде, словно фарфоровые.

- Наверху, - сообщил он и махнул журналом на второй этаж. - Позвать? - Не дожидаясь моего ответа, он тут же просвистел нашу семейную мелодию «Регула - спускайся - вниз».

В глазах моей матери Кристофер был неудачником, неспособным кормить свою семью. Он совсем не честолюбив и уже пропустил время, когда мог сделать карьеру программиста. Семью обеспечивала Регула - она библиотекарша. Кристофер сидел дома и присматривал за детьми. В Интернете проходила его вторая жизнь. Он постоянно покупал на виртуальном аукционе соковыжималки, дрели, велосипеды и все такое, иногда ими пользовался и снова продавал.

- Том! - Регула появилась в шортах, непринужденно помахивая двумя парами роликовых коньков, которые она держала за шнурки. Черные волосы свободно падали ей на плечи. - Вот молодец! Ты приехал - как угадал!

Мы обнялись.

- Хотелось бы мне покататься на таких штуках, - сказал я.

- Кристофер купил их в Сети. - Регула бросила коньки на траву. Я взял щетку, лежавшую на садовом столике, и принялся расчесывать волосы сестры, начиная от пробора. У нас с ней волосы одного цвета, но ее намного мягче, особенно с тех пор как она пользуется моим изобретением - «утюгом» для волос. Ее рот, как и мой, тоже чуточку крупноват, но это ее совсем не портит, скорее наоборот.

- Приезжает мама, - сообщила Регула.

- Знаю.

- Как ты оцениваешь ее новый проект?