Любовники поневоле - Элизабет Чедвик

Конечно, упрямец Коннор пребывал в полной уверенности, что не хочет жениться снова. Возможно, понадобится полдюжины предложений, сделанных Кэтлин холостяками Брекенриджа, чтобы он передумал, но дело явно шло на лад. Шон не сомневался, что поклонники не замедлят объявиться. Меньше чем за неделю Кэт приобрела уже двоих. А сплетни, вызванные переездом, могут убедить ее в необходимости снова выйти замуж. Шон потер ладони и усмехнулся. Он не представлял себе зятя лучше Коннора Маклода, который помог ему заложить основу благосостояния, всегда был хорошим другом на протяжении уже многих лет. Кроме того, не следовало забывать о легочной болезни. «Если уж эта лихоманка сведет меня в могилу, – подумал Шон, – то я всегда могу положиться на Коннора; он позаботится о Кэт, Ингрид и о детях».

– Это песня о пиве? – спросила Кэт, с содроганием вспоминая пьяное пение в салуне отца. Отто Дидерик, трудившийся над остовом коридора и весело распевавший по-немецки, уронил молоток и пошатнулся на приставной лестнице.

– Ист айн немецкая заштольная песня, – сказал Отто, ухватившись за лестницу.

– Вы выпили? – с подозрением поинтересовалась Кэт. Он своротил крыльцо дома Шона, передвигая его вниз по холму, а теперь качался на лестнице, как будто хлебнул лишнего. Меньше всего ей нужен пьяница-плотник. – Боже, а вдруг новая коридорная пристройка упадет и убьет кого-нибудь?

– Нет, миссус, – сказал Отто, но в его светлых глазах отразилось беспокойство.

– Пьянство вредит здоровью, – проговорила Кэт. – И не только вашему здоровью, но и здоровью других людей, – добавила она. Кэт сама чуть не погибла, пытаясь спасти Мики. А что если бы Дидерик уронил молоток ей на голову? Сквозь дверной проем она выглянула во двор. Входить в дом и выходить из него было затруднительно, пока Отто не построил крыльцо со ступеньками.

Немец спрыгнул с лестницы, вопя:

– Я фам помогать, миссус, – и благополучно опустил ее на затоптанный им самим грязный снег.

– Спасибо, – поблагодарила Кэт. – Но в другой раз мне тоже понадобится войти и выйти.

– Поэтому я остафаться здесь, чтобы помогать фам. – Кэт хмуро взглянула на плотника. – Тогда я строить фам красифое крыльцо. На фесь фасад.

– А много ли потребуется времени, чтобы построить крыльцо? – спросила Кэт. – Дамы из Общества Святого Покрова придут на следующей неделе.

– Я тоже! – воскликнул Отто Дидерик, и его лицо озарилось светом.

– Что? – Неужели этот болван решил, что Кэт приглашает и его тоже? – Там будут только дамы.

– Я католик. Из Бафарии. Я строить красифое крыльцо до того, как дамы приходить.

Кэт кивнула и устало потащилась в бакалейную лавку. Ингрид, как всегда, дремала в своей комнате; Фиба и Шон-Майкл проводили послеобеденное время с друзьями, и предполагалось, что Кэт сходит за ними, пока Ингрид спит.

Небо затянули низкие серые облака, становилось все холоднее. Кэт сознавала, что ей повезет, если она успеет вернуться домой до того, как снова пойдет снег. Спустившись с холма на Вашингтон-авеню, она уже не могла разглядеть гор к западу от Брекенриджа, так как облака полностью скрыли их. Из-за спешки Кэт отказала себе в удовольствии полюбоваться домом Фордов, шедевром Элайаса Нешхолда. Как бы ей хотелось, чтобы он согласился выполнить ту работу, которой сейчас занимался Дидерик. Конечно, немец старался, но работал так медленно, и к тому же никак не хотел прислушиваться к указаниям Коннора.

Налетел порыв ветра, забрался в широкие рукава ее накидки. Кэт так и чудился голос матери, сетовавшей на сумасбродное решение дочери носить то, что красиво, а не то, что практично. Девушка снова взглянула на небо и поспешила к лавке, подумав, что при всем своем желании Дидерик не сможет пристроить крыльцо к дому до прихода дам. Надвигающийся снегопад, несомненно, помешает ему.

Кэт вздохнула, размышляя о трудностях жизни зимой в Брекенридже. Не удивительно, что многие леди уезжали на это время из города, предоставляя своим мужьям возможность напиваться до полного беспамятства. Когда Кэт пересекала Главную улицу, двое пьяных в стельку мужчин выбежали из салуна «Приют Горняка», крича друг на друга. Затем, к ее удивлению, они вытащили ружья, и началась стрельба. За секунду до этого владелец салуна, выглядывавший из дверей, сгреб Кэт в охапку и втащил внутрь. Девушка негодующе вскрикнула, и он поспешил извиниться.

– Прощу прощения за причиненное неудобство, мэм, но я не мог позволить им застрелить вас.

– Но они же в меня не целились.

– Да, мэм, но пули часто попадают в посторонних. – Он высунул голову наружу, потом опять нырнул в помещение и объявил: – Сейчас Айлиф разгонит их. Вы сможете спокойно продолжить свой путь, мэм.

Поистине, он был вежливым содержателем салуна. Прежде чем уйти, Кэт осмотрела заведение и сочла его чистым и хорошо обставленным, с длинной стойкой бара, за которым на стене висело великолепное зеркало. И все-таки «Приют Горняка» был далеко не таким красивым, как салун ее отца; к тому же, папа никогда бы не позволил людям с огнестрельным оружием войти в его заведение. Кэт снова вышла на улицу. Как и следовало ожидать, в воздухе уже носились первые снежинки.

Она поспешила в бакалейную лавку, хозяин которой, встревоженный тем, что несколько пуль попали в его витрину, кричал:

– Еще немного, и они попали бы в меня! – Кэт кивнула. Осматривая полупустые полки, она обнаружила, что многие продукты, входившие в ее список, отсутствуют. Бакалейщик объяснил, что поставки задерживаются из-за погоды. – Хотя запас пива есть, – добавил он.

– Они поставляют пиво, в то время, как людям нужна еда!

– Пиво всегда пользуется спросом, – пояснил лавочник. – Как насчет картофеля? Могу дать вам мешок в пятьдесят фунтов. Доставлю его завтра.

Кэт решила, что стоит взять картофель. А вдруг снег будет валить всю неделю? Картофель может оказаться единственным, что поможет им не умереть с голоду. А Шон, который кашлял все больше и больше, не сможет поехать в Денвер, тогда как его лечащий врач не пользовался репутацией чудотворца.

Когда Кэт снова вышла на Главную улицу, снег стал таким густым, что не было видно домов на противоположной стороне. Поежившись, она перешла через дорогу. Стояла ужасающая тишина. Здесь, среди контор и магазинов, Кэт заметила лишь двоих прохожих, мелькнувших и тотчас же исчезнувших в снежной пелене, прежде чем она успела спросить, далеко ли до Линкольн-авеню. Вытянув вперед руку в перчатке, Кэт нащупала дверь, убеждая себя, что бояться нечего. Нужно было только войти в какой-нибудь дом и спросить. Но обнаруженная дверь оказалась запертой. Закрыто. Выходит, все заперли свои конторы и ушли домой?