Бабья доля или Добродея - Наталья Александровна Баскакова

– Я устала, Минюшка, я спать хочу.

Миша не поверил своим ушам. Он растолкал брата и сестру, чтобы рассказать о своих и, в первую очередь, о достижениях малышки. Затем кубарем слетел с сеновала и побежал в дом, чтобы порадовать родителей и бабушку, где и узнал ещё одну не менее важную новость о рождении младшего братишки.

Все были рады этому пополнению. Тихон, именно сына он хотел, чтобы назвать его в честь вождя, отца и учителя всех народов – Иосифа Виссарионовича Сталина. И все ребятишки, особенно Авочка, она с горящими глазами бегала по соседям и торжественно, отчеканивая слова, объявляла:

– У нас есть Иосиф в синенькой пелёночке.

Но когда Тихон сказал жене:

– Давай, Даша, назовём сына Иосифом, – то услышал категоричный ответ:

– Нет, Тиша, – немного нервозно ответила Дарья, – хватит мне твоих не русских имён, назовём Вовкой.

В первый же день, как привезли маленького Вовочку из больницы, вездесущая Авочка решила новорожденному братику показать всё хозяйство. Только Дарья положила сына на кровать, а сама вышла на кухню, Авочка, не долго думая, схватила брата на плечи и… бегом во двор, а оттуда в огород и шустро начала экскурс:

– Вот тут у нас, Вовочка, растёт виктория, а здесь, – подбегая к другой грядке, – морковь, а здесь – огурцы, капуста, горох. Когда только это всё вырастит, мы с тобой будем… – и, не успев удержать ребёнка, уронила его в заросли крапивы.

Дарья, обнаружив пропажу сына и услышав доносившийся визг из огорода, догадалась в чём дело. Опрометью бросилась она в огород, вытащила малыша из крапивы, а другой рукой схватила свою непослушную дочь. К счастью, а может даже и чудом обошлось всё благополучно с новорожденным. А вот Авочке по мягкому месту Дарья всыпала по первое число.

Авочка не плакала, но в себе затаила обиду. Ну как же так, раньше всё было только для неё, а теперь ещё и наказали. Девочка забралась в свою плетёную кроватку, из которой она давненько выросла и спала уже на настоящей кровати, но почему-то именно в этот момент она решила, что свою кроватку никому не уступит и даже Вовке, из-за которого она столько бед претерпела.

Дарья же, искупав сына, понесла его укладывать в кроватку, но, войдя в комнату, увидела, что её заняла дочь. У матери, конечно же, давно прошла вся злость на дочку, и поэтому она недоумённо спросила:

– Ты, чё забралась така больша, раздавишь кроватку-то.

– Не раздавлю, – обиженно произнесла девочка.

– Пусти Вовочку, – ласково попросила мать.

– Не пустю, – не меняя тона, ответила Авочка.

– Почему?

– Пусть Вовка с тобой спит.

– Ну, ладно, раз ты не хочешь брата в кроватку пускать, он будет спать с папаней и со мной, – и положила сына на свою кровать.

Вот уж этого девочка никак не могла перенести. Она вылезла из своей кроватки, вышла в прихожую, сказав:

– Клади, – ушла на улицу.

Но сердце девочки всё равно до конца не размякло по отношению к братику. Не успел домой приехать, а уже столько предоставил ей хлопот.

Плохая она была помощница у мамы, особенно в нянченье Вовочки.

Соседка, которой жаловалась Дарья на свою непутёвую дочь, решила проучить, горе-няньку. Однажды, когда Авочки не было дома, Любовь Ивановна, так звали соседку, забрала Вовочку и унесла к себе.

Разгорячённая от игр девочка прибежала домой, забежала в комнату, смотрит…, а брата на своём месте нет. Она на кухню. Мать занята своими делами, как будто, ничего не случилось.

– Мама, – испуганная Авочка бросилась к матери. – А где Вовочка?

– Отдала я его, – как можно безразличнее ответила Дарья.

– К-к-как отдала? – недоумённо спросила дочка.

– Очень просто, мине с вами с четырьмя тяжело, ты помогать мине не хочешь, вот я и отдала.

– А кому?

– Ды, Любовь Иванне.

Авочка больше не стала расспрашивать мать, да и не было у неё ни каких вопросов, побежала к соседней квартире, постучав и услышав голос соседки:

– Кто там?

– Это я, – и сразу же спросила, – Иванна, ты нашего Вовочку взяла?

– А тебе зачем он нужен?

– Как это зачем, – в негодовании закричала девочка, – он – наш, а не ваш!

– Ну и что, – едва сдерживая смех, сказала соседка, – был ваш, стал мой.

– Иванна, отдавай нашего Вовочку, я тебя по-доброму прошу.

– Нет, и не проси, – послышался за дверью категоричный ответ.

– Отдавай нашего Вовочку!!! – в слезах девочка начала бить ногами в дверь. – Сука, дура – Иванна, отдавай нашего Вовочку. А то я всю дверь разломаю!!!

Любовь Ивановна открыла дверь и положила на руки плачущей девочке тёплый свёрток:

– На, забери, умная.

Авочка принесла домой брата и сквозь слёзы сказала матери:

– Больше никогда не отдавай, он ведь такой маленький и хорошенький.

Малыш и на самом деле был очень хорошенький: глаза большие, ротик маленький, чётко вырисовывались уже бровки, чёрные ресницы. На головке курчавились светлые волосики.

***

С каждым годом Тихон всё больше и больше чувствовал возрастную разницу с женой, может потому, что Тихону уже было под пятьдесят, а Дарья в самом расцвете сил. А после рождения сына стала ещё краше.

Однажды их общий знакомый как-то сказал Тихону:

– Красивая твоя Дарья, сердце радуется, глядючи на неё. Почему мне в жизни не досталась такая баба.

У Тихона невольно закралось подозрение, его ли это ребёнок и верна ли ему Даша. Однажды, когда в доме все заснули (по крайней мере, им так казалось), Тихон, мучаясь и не зная с чего начать, сказал:

– Даша, всё сомневаюсь.

– В чём? – непонимающе спросила жена.

– Мой ли Вовочка?

– Вот те раз, а чей же?

– Не знаю?

– У тобе всё нормально с головой?

– Много, очень много на тобе заглядываются мужиков. А Сергейчик, дак тот откровенно мне говорит, что ему бы таку жену, как ты.

– Ну и пусть заглядывается. коли зенки больши – помолчав, добавила, – а если не веришь, то доказывать я не буду.

Тихон замолчал, однако сомнения так и остались в его душе.

Этот разговор нечаянно услышал Михаил. И непонятно, что в нём закипело, ревность, злоба на мать, отчаяние или обида за отца: «Правда, папаня, мы уже большие, а она всё подкрашивается, всем улыбается. И не стыдно ей? Ну, ничего, я с ней сам поговорю».

С такими тяжёлыми думами Михаил еле-еле заснул. Утром и в течение всего дня Михаил поглядывал на мать подозрительно и насуплено. К вечеру Дарья, не выдержав такого взгляда сына, спросила:

– Минька, чё случилось?

– Ничё

– Как «ничё», аль я не вижу.