Бабья доля или Добродея - Наталья Александровна Баскакова

Но Мишка и не думал умирать: от ласкового материнского голоса да ещё от того, что каких-то горячих капель воды, упавших на его лицо, он открыл глаза:

– Ты, чово, мама, я тобе никогда не блосу и папаню тозе, я плосто напугался, – потом, помолчав, добавил, – а летать я всё лавно буду, вот увидись.

Вечером Тихон навсегда запретил брать с собой Миньку на кирпичный сарай, и Дарье сказал, что ей нужно родить ребёнка, и лучше будет, если она станет управляться по дому, а на сарае пусть мужики работают.

***

Схватки начались ночью. За окном завывала вьюга, и от этого становилось ещё страшнее и больней. Но Дарья старалась не кричать, чтобы не разбудить Мишку, да и всех остальных в избе. Думала, может до утра дотерпит. Но с каждым приступом становилось ясно, что вот-вот должны начаться роды.

Она осторожно разбудила Тихона, тот скорее поднял с постели мать. Мишку сонного унесли к деду в комнатушку, туда же и ушёл Тихон. Аграфена Кузьминична нагрела воды, приготовила кое – какие тряпки и нитки и стала помогать Дарье рожать. Остаток ночи Дарья провела в муках, и лишь только к шести часам утра появился на свет божий новый человек, парень, сразу было видно, крепыш.

Хоть и ждали Тихон с Дарьей дочь, но и сын был в большую радость. Наследник, ещё один продолжатель фамилии.

– Как назовём , Дашенька, – ласково спросил Тихон, поцеловав жену в губы.

– Не знаю, Тиша, я ведь ждала девчонку, – в тон ему ответила Даша.

– А пускай он будет у нас Людвигом, – решительно сказал Тихон.

– Имя-то коко-то чудно, не нашенско, – проговорил из комнатушки Афанасий Евдокимович.

– Да, тятя, это немецко имя, был такой философ Людвиг Фейербах, – объяснил обстоятельно Тихон, потом немного помолчав, добавил. – Может и наш Людвиг будет великим человеком.

Не успел Тихон налюбоваться сыном, как его вызвали в волостной комитет партии, где и сообщили страшную и горькую весть о кончине В.И.Ленина. Вот в какой тяжёлый день родился его Людвиг – в день смерти В.И.Ленина.

Вернувшись в родное Благодатное, Тихон вечером собрал в избе-читальне коммунистов, да и не только пришли коммунисты, но и многие селяне – все те, кто хотел услышать ту важную весть, которую привёз Тихон Шлемов из волости. Народу собралась целая изба. Дарья, немного оправившись от родов, тоже пошла в избу-читальню.

От услышанной чёрной вести не было ни одного человека, чтобы у него были сухие глаза. Ни мужики, ни бабы не стеснялись слёз. У всех был вопрос: «Как жить дальше и что делать?». Но коммунисты ободрили односельчан, что имя Ленина никогда не умрёт, что жизнь они свою будут строить так, как учил Ленин. А в заключение такого необычного партийного собрания коммунисты запели песню «Вы жертвою пали…». Дарья очень любила эту песню за её торжественность, сдержанность и, даже, за скорбь.

***

Минуло два года, и в семье Шлемовых появился третий ребёнок – долгожданная девочка. Дарья чувствовала, что должна вот-вот разродиться, но почему-то только не в этот день. Сегодня Миньке исполнилось шесть лет. С утра сына поздравили и пошли каждый по своим делам.

На улице Петровский пост. Июльская жара способствует быстрому росту овощей. В июле дозревает озимая рожь и пшеница. Мужики после работы на кирпичном сарае, вечерами под навесом ремонтируют сенокосный инвентарь. Бабы в огороде пропалывают и окучивают картофель.

Дарье уже тяжело работать с тяпкой, живот опустился довольно низко, но не умеет она дома сидеть, сложа руки.

Пришло время вечерней дойки коровы. Аграфена Кузьминична пробовала отговорить сноху от доения, как бы чего не случилось. Но Дарья успокоила свекровь:

– Ничего, мамонька, шшас вроде полегчало, да и сёдня уже один имянинник есть. Не может же быть ишшо один.

Но получилось всё с точностью, да наоборот, дочка родилась прямо под коровой. Это были самые лёгкие роды. Дарья только успела вскрикнуть и позвать свекровь.

Через некоторое время Аграфена Кузьминична в подоле запона занесла в дом новорожденную. Девочка по настоянию Тихона была названа Розой в честь немецкой революционерки Розы Люксембург.

Потихоньку чета Шлемовых начали обрастать чадами. Трое детей – все воспитываются по единому принципу, проживают все в одной деревне. Но, как это ни странно, все дети по своему характеру и своему поведению имеют различия друг от друга:

Миша отличался аккуратностью, принципиальностью и, может быть, где-то излишней самостоятельностью. Когда Миша стал сознательным парнем, ему постоянно родители говорили: «Ты самый старший и в ответе за младших».

Однако в «ответственности» он переусердствовал. Появилось стремление обрести культ личности не только по отношению к брату и сестре, но и среди взрослого родственного состава. Он мог, не задумываясь, поправить любого, если ему казалось, что человек ошибается в малых или больших своих поступках. Миша с малых лет слышал от деда Шлемова, как тот, ударяя себя кулаком в грудь, с особым достоинством говорил, чтобы все слышали: «Я – Шлемов!».

Роза старалась подражать матери в чистоплотности, но была медлительной. Её легко можно было обидеть. И по каждому незначительному поводу она пускалась в слёзы. Миша, чувствуя своё превосходство над младшей сестрой, упреждал её: «Не плачь, когда ты плачешь, становишься некрасивой». От такого «успокоения» Роза ещё больше начинала плакать.

Людвиг же был каким-то особенным парнем: с одной стороны он старался подражать в плане аккуратности старшему брату и это ему удавалось. С другой стороны, в этом подростке сконцентрировались самые лучшие черты человеческого характера. Людвигу была присуща мягкотелость, что, между прочим, мешало ему в жизни ни один раз. Его поведение отличалось озорством, но он совершенно был беззлобным парнем.

К своим бабушкам и дедушкам внуки питали искреннюю любовь, но со стороны Горожановых, особенно Ефима Степановича, вместо взаимности чувствовалась отчуждённость. Вероятно, социальное неравенство между Горожановыми и Шлемовыми со временем так и не стёрлось. А тут ещё и Тихон – коммунист до мозга костей, желает и в детях видеть людей, преданных делу партии и заветам В.И.Ленина и убеждённых атеистов, ибо партия и религия – полярные понятия.

Дети часто навещали деденьку с бабонькой. Да и как не навещать, когда там можно поесть и попить, что называется «от пуза». Однако по дороге к Горожановым Михаил строго настрого наказывал брату и сестре: «Смотрите, поклоны не отпускайте и креститься, не вздумайте». Наказ старшего – закон для младших.

Только переступили порог Горожановского дома, мальчишки сняли шапки, поздоровались, как этого требует этикет. У Горожановых готовятся к обеду.