Заповедник - Патрик Лестевка

руку, как испуганный мальчик, потерявший мать. Он пытается что-то сказать, но его губы расплавились и почернели, язык распух во рту. Я беру его за руку, и раздается влажный рвущийся звук, когда плоть его пальцев и запястья отрывается, целиком, как перчатка для мытья. Под ней - длинные канаты мышц и белые бугорки там, где обнажаются костяшки пальцев, желтые полумесяцы ногтей. Сброшенная кожа теплая в моей руке, дряблая и скользкая.

- О, это уже слишком, - Фил расстегивает пиджак "Сопрани"[64]и тянется за своим оружием, думая об убийстве из милосердия. - Этого не может быть.

- Нет, - тихо говорю я. - Mинутку.

Я становлюсь на колени рядом с парнем. Его лицо, то, что от него осталось, опухло и покрыто гноящимися нарывами, из которых сочится гной такого оттенка, который я раньше считал невозможным для человеческого тела. Я задаю тот же вопрос, что и два часа назад, когда еще был шанс, что парень уйдет, дыша.

- Где грузовик?

- Унгх... унгх... уххх...

- Просто скажи мне, малыш. Я заставлю весь мир исчезнуть.

- У... у... у... Хра... Хранилище...

Я поворачиваюсь к Филу.

- У-Хранилище?

- Да, - кожа Фила цвета незрелых бананов. - Долгосрочное хранилище на Гудзоне.

- Нам нужно что-нибудь еще?

- Нет. Господи, нет.

С силой, которой, как я думал, он не обладает, парень поднимается. Раздается звук, похожий на рвущуюся мокрую кожу, когда плоть на его спине и руках, которая расплавилась до стекла, отделяется от его тела. Он издает мяукающий звук, как задушенный котенок, и теперь я смотрю на ободранную панораму его спины, эти длинные красные магистрали сухожилий, блестящие карманы жира, дымящийся пейзаж из переплетенных сухожилиями мышц, который немного похож на рулет из говядины с ярко-белым созвездием позвонков, торчащих через равные промежутки. Он визжит и вываливается из блока. Плоть его груди, ног, ступней и головы остается на кровати, и теперь я смотрю на эту массу кровавого мяса, извивающуюся на прозрачном пластиковом брезенте, на это мечущееся существо, которое недавно было высокомерным мальчишкой. Вены на его горле напоминают синеватые трубки, а пряди волос прилипли к липкой красноте его лица, но на его зрачках и во рту только чернота, кромешная чернота.

Фил стонет и отшатывается, пока его задница не ударяется о дверную ручку. Он воспринимает это как предзнаменование и уходит. Теперь остались только я и содранная красная штука на полу.

И по какой-то причине мне интересно, что могло бы случиться, если бы я взял эту новую, раздетую версию Джоуи и положил ее обратно в солярий. Родил бы он еще одну, немного меньшую, немного более мучимую, немного менее человечную версию себя? Сколько у него слоев? Я думаю о русской кукле, одна внутри другой, все меньше и меньше, пока не достигнешь истинного центра. И меня беспокоит, на отдаленном уровне, что только грызущее чувство профессионализма мешает мне снять с Джоуи всю его суть.

Вместо этого я достаю из сумки с инструментами бесшумный .22 "Кырыккале". Отчаянное бескожее создание сопротивляется, пока я обматываю его голову мусорным пакетом и просверливаю две пули через черный пластик. Тело спазмирует. Супообразное красное вещество выливается из отверстий в пакете. Я заворачиваю тело в брезент. Пластик становится непрозрачным от пара.

Фил ждет с Джо в приемной.

- Ты оставил беспорядок? - спрашивает Джо.

- Немного. Он завернут в брезент.

Джо показывает большой палец на своего партнера.

- Что случилось с моим человеком? Похоже, он съел целую лодку плохих моллюсков.

- Ты в порядке? - спрашиваю я.

- Конечно, - говорит Фил, кивая слишком выразительно. - Я... я видел и похуже.

Джо приподнимает бровь.

- Да?

- Да, - говорит он, но тихо и глядя на улицу. - Да... конечно.

Джо достает конверт из ящика стола и протягивает его.

- Хочешь пересчитать?

- Нет необходимости.

Джо улыбается.

- Увидимся, Ответ.

- Увидимся на другой стороне, Джо. Береги себя, Фил.

Фил не прощается. Его глаза не отрываются от улицы.

Я еду обратно к стойке. Диспетчер кисло смотрит на меня - всего десять баксов за пятичасовую смену, - но достаточно одного козла, чтобы перевернуть его хмурое лицо вверх дном. Моя квартира в двух кварталах отсюда. Идя домой, я покупаю теплый крендель у уличного торговца, наслаждаясь солью и острой горчицей. Небо темнеет, и на горизонте кажется, что идет снег. Серо-серые тучи напоминают мне повторяющийся сон, в котором черепа падают с неба, как град, миллионы сверкающих черепов покрывают меня грохочущим снегопадом гладких костей и зубов. Самое загадочное, что этот сон не беспокоит меня, нежели, как я себе представляю, большинство людей. Я часто закрываю глаза, надеясь, с какой-то отчаянной тоской, что он придет ко мне во сне.

В моем почтовом ящике конверт без обратного адреса.

Короткое письмо. Билет на самолет первого класса в Торонто, Канада.

Неподписанный чек на пятьдесят тысяч долларов.

* * *

Джером "Одди" Грант – трагический герой

Вашингтон, Округ Коламбия

30 ноября 1987, 12:05 по полудни

Я не спал по-настоящему уже двадцать лет. Я ложусь, да, но не сплю. Я смотрю на дверь, на окно, потом снова на дверь. Всегда что-то есть под рукой: может быть, бейсбольная бита или нож. Я сплю с пистолетом под подушкой, еще одним под матрасом, еще одним в ящике рядом с кроватью. Я встаю каждые полчаса, чтобы обойти свой периметр. Pовно каждые полчаса. Так продолжается до тех пор, пока не взойдет солнце. Потом я могу поспать час или два.

- Стволы взял, сынок?

Мой приятель, Дикон, поднимает пару пушек "Уэбли Марк 6"[65], способных застрелить носорога. - Взведены, заряжены и готовы к бою, босс.

Фургон "Шеви" выцветшего зеленого цвета, по бокам которого красными буквами выведено "ЦВЕТЫ ЭЛДЖЕРНОНА"[66]. Он простаивает через дорогу от здания со словами "Кейбанк Вашингтон", написанными двухфутовыми латунными буквами. Фургон не заполнен ни цветами, ни Элджерноном, ни кем-либо еще. Он битком набит пятью вооруженными братьями, которые ограбили около тридцати банков в пятнадцати штатах за последние пять лет.

У нас есть мой приятель, Тайни, но это имя неправильное, потому что он трехсотфунтовый шоколадный гром, таскающий ружье "Моссберг"[67]. У нас есть Дикон, бывший эксперт по подрывам из корпуса морской пехоты. У нас есть Дэйд, надежный солдат и эксперт по рукопашному бою, который за последние несколько лет стал немного не в себе. У