Черный Дождь - Джетти Вудрафф

— Я собираюсь в душ. Спокойной ночи, Лондон.

И это все. Вот какое приветствие получила его дочь, которую он не видел три дня.

— Мальчишки…Они такие странные, — сказала я повернувшись к Лондон. И – в ответ ничего. Ее глаза вернулись к планшету, не предназначенному для двухгодовалого малыша, и я продолжила.

— Обезьянка Ларри хандрил. Ему было грустно.

— Почему?

Я улыбнулась ей. Еще не все потеряно для этого ребенка. Ей просто нужно, чтобы ее замечали. Я видела ее; я постоянно замечала, какой особенной она была. Она любила читать. Мы прекрасно поладим.

Лондон прикрыла глаза рукой, когда я прочитала последнюю строчку

— Конец.

— De Nuevo (снова – с испанского. Прим.пер.) – робко сказала Лондон, прикрываясь рукой. О Боже мой. Испанский. Она говорит по-испански. Я помнила ‘de Nuevo’ со школы. Снова. Она хотела, чтобы я снова почитала ей. Я вдруг вспомнила одно слово, которое она сказала мне в ванне, и поняла, что она говорила, что ей жаль. Она извинялась за конфету-леденец, а я-то подумала, что это просто детский лепет.

— Ладно, давай выберем другую книгу. У меня есть кредитка твоего папочки, — улыбнулась я, забыв о комендантском часе Блейка через десять минут. Лондон понимала меня просто отлично, но отвечала мне на испанском. Логично. Ее няня была испанкой. Меня расстраивало то, что об этом никто не знал. Перед вами высокоинтеллектуальная, говорящая на двух языках маленькая девочка, и никто об этом не знал.

Именно тогда Лондон получила свое новое имя. Она указала на старую народную сказку «Принцесса на горошине» (‘Pea’ [Пи] – в переводе с англ. — горох, горошина, горошинка. Прим.пер.). Лондон забралась ко мне на колени, и я прочитала ей историю о настоящей принцессе; историю о том, что нельзя осуждать, историю, которая стала ее любимой. Я сказала ей, что она была настоящей принцессой, как в сказке.

Тем вечером я впервые поцеловала Пи на ночь. Мой первый глоток любви, после смерти моей мамы. Она вздохнула спокойно, когда я поцеловала ее теплый лобик, и подложила свои маленькие ручки под щеку. Она была такой драгоценной.

Глава шестая

Я не собиралась шпионить или подслушивать, но благодаря Блейку это было легко. Когда я спускалась по лестнице, он находился в своем кабинете с открытой дверью. Его впечатляющее кожаное кресло было обращено к огням города, и он крутился в нем, отталкиваясь ногами. Туда-сюда. Туда-сюда.

- Привет, как дела? – спросил он в телефон.

- Фелиция, мы собираемся обсудить это? Я скучаю по тебе.

Я слушала односторонний разговор, стоя у двери, пока Блейк обращался к этой Фелиции, кем бы она ни была.

- Что? О чем ты говоришь? Я был в Чикаго, работал.

- Фейсбук?

- Какого черта ты несешь?

- Я не хочу двигаться дальше, Фелиция. Я хочу быть с тобой, я -

- Что?

- Фелиция, я -

- Что на хрен это значит?

- Это привилегия находиться в моей жизни. Мое присутствие должно быть удостоено чести. Ты имеешь хоть малейшее понятие, сколько женщин умерли бы ради того, чтобы оказаться на твоем месте?

Я громко фыркнула из-за его последнего комментария, а затем удрала сломя голову, когда кресло повернулось. Этот парень был невероятно самовлюбленным. Он был симпатичным, да, надо отдать ему должное. Я никогда бы не посчитала это большой честью быть удостоенной его присутствием. Он действительно так сказал? Какой мудак.

Одетая в джинсы и кроссовки, я вышла из своей комнаты и встретила Блейка, наливавшего себе выпивку из бара. Я последовала за ним на балкон.

- Думаю, теперь, когда Вы дома, я пойду немного погуляю.

- А я думаю, это плохая идея. Уже темно, и ты не должна бродить одна. Особенно в той одежде, которая у тебя есть. Даже я подумал бы, что ты бездомная.

- Я и есть бездомная. Со мной все будет хорошо.

- Ты хотя бы останешься по эту сторону ворот?

- Нет, я уже побывала везде в пределах ворот, в буквальном смысле. Пи и я обошли всю территорию отеля. В этом новом телефоне, что Вы мне дали, говорится, что владения занимают территорию в 2,7 мили, практически образуя ровный квадрат, что означает, они занимают 4 акра земли. В той стороне даже есть небольшой лесок, - я указала в сторону крохотного кусочка владений.

- Пи? И в этих владениях нет никакого лесочка, - резко заметил Блейк. – Мы в Манхэттене. Я абсолютно уверен, на многие мили отсюда нет никакого леса.

Я с гордостью похвасталась своими новыми знаниями:

- Ага, конечно. Мы разговаривали с садовником. Он рассказал нам, что когда-то здесь был парк с задней стороны отеля. Еще до постройки этого места в двадцатых годах, до того, как Зазен купил его. Деревья были выкорчеваны, чтобы построить парковку, но небольшая их часть оставлена из-за необходимости переноса водопровода и канализации.

- Спасибо за информацию. Я рад, что теперь знаю об этом. Завтра я буду дома в пять вечера. Тогда сможешь выйти прогуляться.

- Значит, вы также платите мне за то, что командуете мной? – спросила я, прислонившись к дверному косяку.

- Нет. Я плачу тебе, чтобы ты не глупила. Сегодня вечером ты никуда не пойдешь. Иди спать.

- Я не хочу спать. Мне скучно. Мне нужно подышать свежим воздухом.

- Дыши здесь.

- Нет, спасибо, - сказала я, держась за дверной косяк. Мне не нравилась даже мысль о пребывании на пятьдесят восьмом этаже. Я бы ни за что не вышла на балкон.

- Ты трусишь. Ты боишься высоты, - упрекнул он меня и, ухмыляясь, взболтал свою выпивку в стакане.

- Не боюсь.

- Тогда иди сюда.

- Нет. Я только что сказала вам, что собираюсь прогуляться немного по городу.

- А я сказал тебе, что ты не пойдешь. Ты заказала себе одежду, да?

- Ага, и я купила несколько вещей для Пи тоже.

- Перестань ее так называть. И что это вообще за имя такое? Ладно. Та кредитная карта на любые ее нужды, включая соответствующие возрасту книги.

- Вы не поймете. Ей нужно посещать что-то типа дошкольной развивающей группы или детского сада.

- Зачем? Она уже записана в Оверлук Поинт. У нее будет лучшее образование, какое можно купить за деньги. И что значит - я не пойму?

- Я говорю не о том, что можно купить за деньги. Я говорю о друзьях и воображении.