Черный Дождь - Джетти Вудрафф

— Макайла, у тебя есть сотовый телефон? – Спросил Блейк, просматривая электронные письма и набирая ответы пальцами на своем телефоне со скоростью тысяча слов в секунду.

Я посмотрела на телефон, стоявший на изысканном столике сразу около парадного входа.

– Нет, а стационарный телефон не работает?

— Работает.

— Это что Аугуст Фёрстер? Моя мама с ума сходила от этого рояля. То есть она бы визжала до потери сознания над этой штукой. (August Förster — Аугуст Фёрстер, рояли, Германские инструменты известной марки мирового исполнительского класса премиум, уже более 150 лет выпускаются в Германии, неизменно на исторической родине в саксонском Лёбау. Стоимость варьируется от 2 мил. рублей до 6 млн. рублей и выше. Прим.пер.)

— Ты знаешь, что такое Аугуст Фёрстер? – Спросил Блейк, хмурясь.

— Вы играете? – Спросила я, подойдя к роялю и держа Лондон на руках. Мои пальцы скользили по глянцевым белым блестящим клавишам, и эмоции всколыхнули что-то в моей душе. Что-то, что оставила там моя мама.

— Немного. А ты?

— Немного, — беспечно ответила я, передвинув эту маленькую девочку к себе на бедро.

— Сколько тебе лет?

— А Вам сколько лет?

— Почему ты не можешь просто отвечать на мои вопросы?

— Я уже говорила Вам, что мне восемнадцать, — нервно ответила я. Я ненавидела вранье. Я погрязла в нем.

— Когда тебе будет девятнадцать?

— В сентябре. Когда Вам будет двадцать восемь?

— Следи за своими словами. Двадцать пять. Ладно, мне пора. Вот моя кредитная карта. Купи себе какую-нибудь одежду.

— Вы сказали не выходить за пределы территории.

— В моем кабинете есть компьютер, которым ты можешь пользоваться. С его помощью ты найдешь кучу одежды. Я скажу Ларри, чтобы он потом принес тебе сотовый телефон. Хочу, чтобы ты всегда была на связи. Ладно, увидимся позже, Лондон. Будь паинькой с Макайлой. Я позвоню, когда долечу. Уже почти шесть. Она должна поужинать и принять ванну.

И это все. Он ушел.

Когда дверь захлопнулась, в комнате повисла тишина. Я повернулась к Лондон, а она пристально смотрела на меня, никто из нас не произнес ни звука.

— Ты умеешь говорить?

Тишина. Боже. Эти глаза. Теперь, когда я посмотрела на них поближе, я поняла, что они были темнее. Интересный бирюзовый цвет сменился на темно изумрудный, как у ее отца.

Я поставила Лондон на пол, но она не отпускала меня. Ее липкие пальчики запутались в моих волосах вместе с вишневым леденцом – кольцом, одетым на пальчик. Я знала, что она пахла забавно. Я забила на это, поскольку богатые дети так пахнут, как вишня. Как только ее пальцы выпутались из моих волос, я отвела ее в ванную комнату с поднятыми вверх руками, ощущая, как липкая конфета дергала мои волосы, когда я шла.

— Святое ддд… — сдержалась я, не сказав вслух слово, которое я не хотела, чтобы она повторила перед своим отцом. Эта ванная комната была обалденной. Восхитительной. Сначала я вымыла липкие руки Лондон, потом стянула с нее через голову кружевное платье. Почему двухлетняя девочка должна ходить по дому в таком виде, было выше моего понимания.

— Подожди-ка. Ты носишь памперсы? Разве тебя не должны были научить пользоваться туалетом? – Спросила я. Я не так много знаю о детях, но я знаю, что этому ребенку через три месяца будет три года. Я полагала, что она умеет пользоваться унитазом. Набрав ванну, я посадила ее в воду. Она могла бы плавать в этой штуковине, но не плавала. Она просто сидела в ней и глазела на меня своими глазами, вновь ставшими бирюзового цвета.

— Как тебя зовут? Меня зовут Микки, — объяснила я ей, глядя на ее через зеркало, пока отчаянно пыталась вытащить из своих волос инородный липкий объект. Лондон до сих пор не ответила. Она сидела в ванне неподвижно, пока я в течение десяти минут боролась с конфетой, стараясь освободить от нее мои волосы. К сожалению, пришлось прибегнуть к помощи ножниц.

— Triste, (печально – с испанского. Прим.пер.) – тихо сказала Лондон. Мое сердце растаяло. Боже мой! Это был самый миленький голосок, какой я слышала за всю свою жизнь. Я понятия не имела, что она сказала, но это было восхитительно.

Я улыбнулась. Но она не улыбнулась в ответ. Она только глазела на меня этими глазами, которые еще не умели читать. Лондон позволила мне искупать ее, вымыть ей волосы и одеть в самую дурацкую ночную рубашку в мире. Кто захочет спать в таком количестве кружев?

***

Это было началом, нас соединили невидимые узы, и я представить себе не могла, чтобы их можно было когда-либо разорвать. Этот ребенок стал единственным значимым для меня существом. Я вытащила пробку из ванны, стряхивая с себя прошлое, когда поняла, что вода в ванне стала совсем холодной. Тесная ванна напомнила мне о том, что я была очень далеко от Нью-Йорка, и Пи спала в безопасности под своим уютным одеялом из ‘Холодного сердца’ и на простынях безумного розового цвета.

На следующее утро я проснулась раньше Пи и соскребла щеткой свою жизнь, наблюдая, как черный дождь вращался в раковине и смывался в водосток. Я старалась не показывать ей эту мою сторону, хотя иногда она видела. Я наблюдала, как символы моей жизни стирались с моей кожи, и чувство безнадежности вновь появилось во мне.

— Произошло что-то нехорошее, — сказала Пи, стоя в дверях.

— Что-то вроде чего? – Недоумевая, спросила я, вытерев полотенцем свою красную чисто вымытую руку.

— Это, — захихикала она, кружась вокруг себя. На ее пижамных штанах, на заднице была дырка в форме буквы L. Похоже она только что их разорвала.

Я тоже захихикала.

— Что ты сделала?

— Я соскользнула с подоконника. Моя попа зацепилась за скобу.

Слава Богу. Пи забыла о своей ностальгической просьбе вернуться домой прошлым вечером.

— Чем хочешь сегодня заняться? Я подумывала о том, чтобы прогуляться к реке. Рейнджер Рик говорил, что мы можем взять хлеб и понаблюдать за пескарями, кишащими в косяках.

— Ладно, мы можем представить, что они огромные белые акулы, но могут мутировать в наземных животных, поэтому нам придется построить стену, чтобы не дать им выбраться.

У меня голова кружилась от того, где она этого набралась, но я предпочитала болтать о побеге воображаемых трансформирующихся акул. Это гораздо лучше, чем продолжать разговор о конце нашего отпуска и возвращении домой.