Нарусэ собирается захватить мир - Мина Миядзима

мессенджер и снова открыл «Твиттер». У меня маленький аккаунт: я фолловлю около пятисот человек, меня читают где-то полсотни, я изредка пишу всякие глупости. Делаю это под ником, поэтому мои знакомые в реальной жизни вряд ли смогут обнаружить, что это я.

Я знаю, что Масару зарегистрировался в «Твиттере» под своим именем и с настоящей фотографией, но я его не фолловлю. Мне стало интересно, запостил ли он про «Сэйбу», и я поискал его твиты: действительно, стоит ссылка на новость, написано «жаль» и плачущий смайлик.

Я зашел на страничку «Вестника Оми», где опубликовали информацию о закрытии универмага, и написал там: «Неужели пришел этот день?», а потом перепостил их сообщение к себе. Мой тихий голос смешался с твитами жителей Оцу.

Через три дня, как мы и договорились, я отправился в «Сэйбу». Масару стоял у входа в голубой рубашке и весело болтал с незнакомым мне дедулей. Когда я подошел к ним, дедуля попрощался и ушел.

– А ты все так же легко заводишь знакомства?

Когда мы раньше гуляли вместе по району, к нему постоянно обращались прохожие. У него талант общаться с людьми, я даже думаю, что он вскоре станет членом парламента.

– Все, наверное, пошли сюда, как увидели новости. Мне кажется, что людей больше, чем обычно, – сказал Масару, поправив очки.

Похоже, немало было и тех, кто, как мы, договорился здесь о встрече – то там, то сям возникали группки, перекидывавшиеся приветствиями: «Давно не виделись!»

Мы зашли в универмаг, там звучала знакомая речовка болельщиков «Сэйбу Лайонз». Внутри ничего не изменилось – несмотря на объявление о закрытии универмага, все отделы работали как обычно.

Особой цели у нас не было, и мы решили просто пройтись по этажам. Масару рассказывал какие-то мелочи из нашего прошлого, а я каждый раз удивлялся, что он это помнит.

– Кстати, а на крышу все еще можно выйти? – спросил он, когда мы поднялись на шестой этаж.

Там стоял маленький синтоистский алтарь и царила – в зависимости от вашего настроения – умиротворенная или унылая атмосфера. Когда мы учились в начальной школе, часто сюда выбирались, а вот взрослым я здесь не был.

– Попробуем?

Мы пошли наверх по большой лестнице. Облицовка под мрамор, которая когда-то сверкала так, будто попала сюда из какого-то замка, теперь была серая от грязи.

– А помнишь, как мы в третьем классе бегали здесь наперегонки и директор магазина нас отругал? – спросил я, поднимаясь по лестнице.

Масару мечтательно ответил:

– Точно, было дело.

Директор был высоким, его костюм – новым, ботинки сверкали – он казался нам похожим на актера. Мы привыкли к тому, что на нас орут на местном диалекте, поэтому, когда он спокойно сказал нам по-токийски: «Вы можете ушибиться, поэтому бегать по лестнице нельзя», – мы только послушно закивали.

Мы поднялись на самый верх, до седьмого этажа, но оказалось, что проход закрыт железной оградкой. Она была не очень высокая, и через нее, конечно, можно было перебраться, но Масару ухмыльнулся:

– В моем положении так поступать не годится.

Даже если бы мы и перелезли через заграждение, скорее всего, дверь, ведущая на крышу, была заперта на замок, и мы все равно не смогли бы выйти наружу.

– Больше и не придется нам сюда забираться, – сказал я, и в груди вдруг защемило.

Так весело было вспоминать все, что здесь происходило, а теперь мы вдруг столкнулись с реальностью. Мы оба замолчали и посмотрели через ограду наверх.

– Может, чайку попьем? – сказал Масару, словно очнувшись.

Мы направились в ресторанный дворик на том же этаже, как вдруг из кафе, где подавали отбивные на шпажках, вышли двое.

– О, Масару! – произнес один из них, видный мужчина, которого я смутно откуда-то помнил.

– Ух ты, это же Рюдзи и Цукамото! – сказал Масару, прежде чем я успел что-либо сообразить.

Оба они были нашими одноклассниками в начальной школе. Оба уже уехали из Оцу, но сказали, что вернулись в город, услышав новость о закрытии универмага.

– Я тут сейчас адвокатом работаю.

– Знаю! Мы как раз прошли мимо твоего офиса – «Масару Ёсиминэ, юридическая служба».

– Кэйта, а ты чем занимаешься?

– Работаю в веб-компании в Осаке, разрабатываю сайты.

Пока мы обменивались новостями о своей жизни, сзади послышалось:

– Неужели это Масару?

Мы оглянулись – там стояли две женщины нашего возраста.

– Вот это да! Айдзава и Имаи!

Благодаря сверхчеловеческой памяти Масару я тоже стал что-то припоминать. Женщины переглянулись и засмеялись:

– Давненько нас девичьими фамилиями не называли.

– А мы тут парфе[7] ели, – сказала круглолицая Имаи, указав на кафе Millet.

– Услышали, что магазин закрывают, и не утерпели. – Айдзава добавила, что специально приехала из Токио на скоростном «Синкансэне».

На ней было нарядное платье, как будто она прибыла на свадебную вечеринку для друзей, и выглядела она очень энергично. Кстати, когда в школе все ходили с красно-черными ранцами, у нее одной был розовый.

– И мы тоже только что случайно встретились.

– Да ладно!

– Рюдзи, а ты до сих пор такой же красавчик!

– Да уж, в школе все в него влюблены были!

Все болтали, и разойтись уже было сложно. Не успел я подумать, что наша группа стоит прямо перед кафе, загораживая проход, как Масару сказал:

– Чего мы здесь торчим? Пошли ко мне в офис, выпьем.

У всех заблестели глаза, точно у детишек, которым разрешили свободно бултыхаться в бассейне.

– А можно?

– Пойдемте, пойдемте!

У меня на лице, видимо, отразились колебания – Масару тихонько спросил:

– Тебе удобно?

Я-то шел на встречу только с ним одним, поэтому был в неформальной рубашке поло из «Юникло» и в джинсах. Вообще, мне никуда не хотелось, но неудобно было портить всем веселье, поэтому я изобразил улыбку:

– Конечно.

В продуктовом супермаркете на первом этаже мы купили напитки и закуски и вышли из магазина. На той же улице Токимэки-дзака стояла и наша начальная школа.

– А вот и она… – усмехнулся Цукамото, увидев над воротами надпись «Городская начальная школа Токимэки».

Мы учились именно здесь, но тогда школа называлась «Городская начальная школа Бамба». Потом из-за того, что в восемьдесят девятом жители выбрали для улицы милое название Токимэки-дзака – «Холм душевного трепета», название школы тоже поменяли.

Мы еще немного поднялись вверх по улице и увидели вывеску офиса «Масару Ёсиминэ, юридическая служба». Я много раз проходил здесь, но ни разу не был внутри.

Масару завел нас в кабинет с большим окном, занавешенным шторой, и длинным белым столом с восемью стульями. Мы расставили купленное пиво, слабоалкогольные коктейли, безалкогольные